Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Я (список заголовков)
18:34 

Я ПРИШЛА С РАБОТЫ...

Горю! Конопляное поле.
...и слышу из входных дверей вопль ребёнка:
– Мама! Новость дня!!!
Вы думаете, что завтра родительское собрание?
Вы думаете, что объявлено штормовое предупреждение?
Вы думаете, что ребёнок углядел в магазине те-самые-школьные-ботиночки-которые-давно-хотел?
Был на квартиру налёт, к нам приходил бегемот?
Нет!
– Мама, Тоби – это Обито!!!
– ДА ТЫ ЧО???!!!! – орёт мама.
Занавес...

@темы: я, моя семья и другие звери, Наруто

12:20 

БАЛЬЗАКИ!

Горю! Конопляное поле.
Вряд ли кто любит своих конфликтёров с такой страшной, нечеловеческой силой, как я. Мне до того хочется отлавливать их и няшить, и няшить, как ни один другой ТИМ. Даже Робеспьеров))
Понятно, что я их не понимаю в принципе, и временами они ужасно меня раздражают (как и я их)), но тем не менее...
Лично, мордой к морде и очень долго, я знала только одного тру-Бальзака – много лет. Не соврать, лет 17. В течение этого времени мне много раз хотелось его убить, чтоб не мучался. Но он был и остаётся единственным в мире мужиком, на плече у которого я однажды ревела, повергнув его в шок и трепет. Но он это стоически выдержал. И даже принёс мне водички, и сам попил, прагматик хренов!))
Его кличка была Линч, звали (и зовут) его Лёней, и он был кинорецензентом во всех газетах, где я работала. Над его кинорецензиями рыдал весь города, а кинотеатры зазывали его наперебой и пропускали бесплатно.
Опять же порывшись в архивах, я нашла шестилетней давности аську с ним. Поржала. Вот она.
Предупреждаю – ЧЮ у нас обоих специфическое...
Итак, я, как корректор и замШефа, читаю свежеприсланную Линчем рецензию и нахожу там ошибку. Слово "рецензент" написано так: "реценДЗЕНт". Я зависаю, потом лезу ногами к нему в аську.

Я: РеценДЗЕНт?! Хихи. Рецидивист. Дзен-буддист.
Линч: Смейся, паяц. Мне слово понравилось.
Я (офигев): Ты офигел? Ты это что, НАРОЧНО, буддист недоделанный?!!
Линч (мрачно): Это фишка. Была. Впрочем, делайте, что хотите. Вычёркивайте. Делайте из меня хоть ездовую собаку. Вам не привыкать.
Я (радостно): БОРЗУЮ собаку!
Линч (мрачно): Чучело. Делайте из меня чучело. Или используйте против меня голую бабу.
Я (с любопытством): Чучело голой бабы? Зачем тебе чучело голой бабы?
Линч (нагло): Ты старая, не поймёшь... :)
Я (рассвирепев): ВОТ СВООООООООООООЛОЧЬ...
Линч: Ишь, набросились на меня по всем фронтам...Вот будете знать!
Я (оторопев): А кто ещё набросился-то?
Линч (философски): Да тебя одной хватает :)
Я (озадаченно): ПО ВСЕМ ФРОНТАМ! У меня клонов нет. Тока клоуны))))
Линч (меланхолично): Атака клоунов.
Я (продолжая читать его рецензию и находить ляпы): «Которую я, вообще, в отличие от многих своих знакомых, вообще терпеть не мог до сих пор». А знакомых, типа любил?? Хихи.
Линч (грустно): Ну дурак я, дурак. Я и не спорил с этим никогда. Ума у меня не больше напёрстка.
Я (с любопытством): А с желудком как? Больше напёрстка?
Линч (философически): А желудок как у собаки. А глаз как у орла. Больше напёрстка. Пиши: «которую я, вопреки мнению многих своих знакомых...»
Я (изпацтула): ))))))))))) Которую - СОБАКУ???????
Линч (философически): Собаку, собаку. Чучело ездовой собаки. Я его люблю. С завидной регулярностью. В связи с отсутствием чучела голой бабы приходится идти на такие жертвы.
Я (изпацтала): )))))))))) У тя ж резиновая была. Баба!

Прим. Это факт. Как-то Линч ради эксперимента приобрёл в секс-шопе надувную женшину, которую держал на балконе, чтоб вышедшие покурить гости пугались и понимали, что курить вредно.

Линч (с надрывом): Износилась. Поистрепалась. Усушка, утруска. Амортизация, в общем.
Я (отдышавшись): ЛЁНЯ! Иди к чОрту. Я непристойно ржу и пугаю окружающих. И вызываю подозрения у Шефа.
Линч (меланхолично): Используй этот диалог в рубрике «Жизнь редакции». Мне 50 процентов от проката за идею.
Я (в ужасе): Неприлично!!!!)))))))) Я его в дневник в свой...
Линч (меланхолично): Валяй. Делайте со мной что хотите, идолища поганыя...
Я: )))))))))))))))))))))))))
КОНЕЦ.

УПД:
Кстати, выражение "со страшной, нечеловеческой силой" я подцепила как раз от Линча, как и множество других, впрочем. Он несказанно обогатил мне ТЕЗАУРУС (это последнее тоже от него))

Моя собственная визуализация Балей:


@темы: я, друзья, Бальзак

23:05 

Доступ к записи ограничен

Горю! Конопляное поле.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
11:41 

ПОЧЕМУ Я НЕ ЛЮБЛЮ ПИТЬ

Горю! Конопляное поле.
Я не про воду, вы ж поняли…
Ну, помимо того, что от традиционно дамских напитков – вина и пива – меня сразу развозит, как бобика, а водка гнусно воняет, и вкус у неё ещё гнуснее.
Поддав, я становлюсь никуда не годной просто. Голова болит, спать хочется, и сушняк давит. Но самое главное, то, ради чего люди пьют – хорошее настроение – ко мне не приходит. Оно, наоборот, уходит на фиг! И я на глазах становлюсь мрачной, как Бальзак катафалк.
И блин, что ещё достаёт – я теряю контроль над миром и собою. И попадаю в разные нелепые ситуации.
Хорошо помню несколько своих упитий до положения риз, ни к чему хорошему не приведших.
Лет десять назад в Новосибирске я напилась на кладбище.
Когда навещала первого мужа.
Напоил меня его племянник Лёха.
Большая просьба не делать скорбные лица – на кладбище нам с Лёхой всегда бывает ОЧЕНЬ ВЕСЕЛО. Мы ржём не переставая.
Пашка, мой первый, обладал и обладает способностью веселить всех вокруг – в больнице ли, на кладбище ли...
Но тогда Лёха на последние деньги догадался взять литровую бутылку водки в кладбищенском ларьке, до этого клятвенно меня уверяя, что пить мы не будем, нет-нет!
В итоге на тридцатиградусной летней жарище мы выпили литр водки на двоих (ну, чуть-чуть традиционно вылили на могилу, мы ж не жадные!), закусывая всего лишь парой помидоров и парой кусков хлеба.
Милые мои... Когда настала пора ехать домой, мы поняли, что лучше останемся на кладбище. Причём я уже была согласна стать похороненной заживо. Лишь бы никуда не идти...

читать дальше

@темы: моя семья и другие звери, друзья, я

00:24 

Доступ к записи ограничен

Горю! Конопляное поле.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
12:50 

12, АВГУСТ, 12

Горю! Конопляное поле.
Август – астры,
Август – звезды,
Август – грозди
Винограда и рябины
Ржавой – август!

Полновесным, благосклонным
Яблоком своим имперским,
Как дитя, играешь, август.
Как ладонью, гладишь сердце
Именем своим имперским:
Август! – Сердце!

Месяц поздних поцелуев,
Поздних роз и молний поздних!
Ливней звездных -
Август! – Месяц
Ливней звездных!

(Марина Цветаева)

@темы: я

01:13 

КАК МЫ С МАКОВЕЕВЫМ ХОДИЛИ В ФСБ

Горю! Конопляное поле.
Но сначала о том, из-за чего нас вообще туда занесло.
Из-за Чечни.
Моя личная тесная связь с Чечнёй началась, когда я написала книжку про русскую бабу на чеченской войне. Писала я её долго – с 2004 по 2009 год, нервов и сил она у меня отняла столько, что… не передать словами.
Если учесть, что в Чечне я не была ни разу в жизни, а книгу скачали и оценили в первую очередь именно чеченцы, всё это для меня продолжает оставаться какой-то мистикой.
Я не могла так точно угадать события, психологию, нравы…. Но угадала, вот в чём дело-то…
Именно эта книга намотала на меня целую толпу людей. Интернет есть Интернет, свободное информационное пространство, и там можно найти кого угодно, было бы желание.
Это я уже плавно перехожу к Рамзану Кадырову и Анзору Масхадову.
У которых я взяла интервью.
Время летит так быстро, что для большинства россиян эти имена уже перестали быть чем-то знаковым. Поэтому уточняю, что оба этих человека являются сыновьями убитых президентов Чечни, только один из них воевал за Россию, а второй – против неё, один сейчас – действующий глава Чечни, а второй – беженец, проживающий за рубежом.
В то время – пять лет назад – им не было ещё и тридцати лет.
Поэтому я и решилась осчастливить молодёжную газету «Пилот» – тогда уже больше не мою – интервью с обоими.
Нашла их быстро. Рамзана – через его официальный сайт и пресс-службу. Тогда он ещё был премьер-министром Чечни, а не её президентом. Анзора – ммм… через друзей-чеченцев.
Вопросы интервью они получили одни и те же. Только ответы дали диаметрально противоположные. Эффект получился воистину убойным.
Засада была в чём? Точнее, две засады.
Первая. Оба интервьюируемых не знали о существовании своего «оппонента». Это меня крайне смущало. Как-то это нехорошо пахло, если честно. Если б они знали, то, скорей всего, не согласились бы отвечать…
Вторая засада. Как говорил персонаж из «Берегись автомобиля» в исполнении Папанова: «Сядем усе!» В интервью образовалась масса таких моментов, за которые, согласно пресловутому Закону об экстремизме, можно было огрести не по-детски.
Совсем по-недетски, прямо скажем.
Когда это до меня дошло, мне прям прихорошело. Вот зарисовка с тогдашней натуры.
Дозваниваюсь я, значит, до нового редактора газеты «Пилот» Анны Сидоровой. Я нахожусь при этом в супермаркете, а Сидорова – в Хабаровске. Ору в полный голос, при этом ещё и жестикулирую плавленым сырком:
– А я тебе точно говорю, что нас посадят! Тебя в первую очередь! Ты читала Закон об экстремизме?! А я его сегодня скачала! Выучила наизусть! Там, как минимум, по трём пунктам притянут... По каким, по каким... По каким надо! Эти, как их, призывы к созданию незаконных вооружённых формирований... пропаганда терроризма...
– Да какого терроризма, блин! – орёт Сидорова.
– Международного! Наш терроризм – самый международный в мире! Жизнь коротка, читай УК, Сидорова! И это, как его... разжигание национальной розни!
– Закон мне этот вышли! – орёт Сидорова.
– Ага, завтра, сегодня уже не могу, он у меня на работе!
Заканчиваю орать, отдуваюсь, кладу сырок в корзинку офигевшей кассирши, пытаясь мило улыбаться и выглядеть приличной дамой (что, конечно же, опять не удалось...)
Короче, прогуляться в наше местное отделение ФСБ с этим интервью мне всё-таки пришлось. И отправился со мной туда (в качестве аморальной поддержки) всё тот же Маковеев, кто же ещё?!
Мы сделали максимально невинные голубые глаза. Если учесть, что у Маковеева глаза карие, а у меня серые, пришлось постараться – типа, а мы чо, а мы ничо, другие вон чо, и то ничо, а мы-то чо?!
В общем, как всегда, было весело (кто бы сомневался). Встретил нас в вестибюле громадный щит и меч с надписью «Федеральная служба безопасности». А потом, поскольку товарищ, который должен был нами заниматься, ушёл то ли на обед, то ли на боевое задание, нас Маковеевым загнали в маленькую комнатку для ожидания. Из потолка там торчали провода, окно было зарешечено, а стены – украшены статьями УПК. Особое впечатление на нас произвела статья 142-я. «Явка с повинной»…
Я изо всех сил развлекалась, рассказывая Маковееву, как из такого же здания ФСБ, но в Ингушетии, с четвертого этажа выбросился подследственный, не выдержав пыток. Маковеев держался геройски, время от времени осведомляясь: «Ты шутишь, Леся, я надеюсь?!»
Да какие уж тут шутки…
Потом пришёл «наш» следователь – милый мальчик, на вид чуть старше Маковеева, и радостно вскричал при виде меня: «О! Газета «Пилот»!» А я обреченно представила себе, как лет через… много при виде похоронной процессии с моим гробом люди на улицах будут так же радостно кричать: «О! Газета «Пилот»!» Ети её…
Короче, ФСБ-шник оказался моим читателем. И при моих словах: «Вот мы тут взяли интервью у Кадырова и у Масхадова» – вытаращил глаза: «Не может быть!», что наполнило меня гордостью…
А резюме его было таким: «Нуууууууу… не надо про это писать… люди ведь могут ЗАДУМАТЬСЯ…»
Без комментариев.

@темы: Максим, газетное, друзья, любовь моя неземная, я

20:55 

Доступ к записи ограничен

Горю! Конопляное поле.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
08:10 

КАК Я ТРИЖДЫ ПОТРЯСАЛА НАСТОЯЩЕГО ПОЛКОВНИКА

Горю! Конопляное поле.
И, чтобы закончить вчерашние воспоминания о том, как я служила в советской армии… сегодня вспомню про нашего прекрасного полковника.
Полковник Розанцев был в нашем Доме офицеров начальником – мужик под пятьдесят (лет), под сто (кг) и с громовым басом, классический полковник, короче. И, если бы он тогда вёл дневник, вписал бы туда свою библиотекаршу, то есть меня, большими буквами.
Потому что он всё время мною потрясался.
Потрясение первое случилось месяца через три моей работы на новом месте. Мои солдатушки-бравы ребятушки провинились в очередной раз: были застуканы начальником, находясь в изрядном подпитии. Тот, обрушив на их стриженые головы громы-молнии, пообещал наутро упечь их в какой-нибудь отдалённый гарнизон. Чем дальше, тем лучше. В Таёжку, например.
Сумев удрать из казармы, Санечка с Маратом примчались поздним вечером ко мне домой, протрезвевшие от ужаса, с воплем:
– Леська! Выручай! Заступись за нас!
Я и сама впала в прострацию от перспективы расстаться с пацанами, но абсолютно не знала, чем могу им помочь:
– Станет он меня слушать, как же!
И тут Санечка окинул меня орлиным оком (про орлиные очи Санечки см. ниже) и заявил решительно:
– Станет! У тебя есть мини-юбка?
Мини-юбки у меня не было. Все мои тогдашние юбки заканчивались сантиметров на двадцать ниже моих колен.
– Наденешь завтра утром колготки и мини-юбку и придёшь с ним разговаривать! – продолжал Санечка.
– Да у меня нету… – пролепетала я.
– Ищи! – Санечка сделал драматическую паузу. – Или он нас зашлёт в Таёжку!
– А толку с этой юбки?! – взмолилась я. – Не понимаю…
О Боже, я тогда чувствовала себя такой типичной трепетной Досточкой-фиалочкой, просто страшно вспомнить…
– Поймешь! – изрёк Санечка, странно ухмыльнувшись.
Мини-юбка нашлась у моей младшей сестрицы. Заканчивалась она сантиметров на двадцать выше моих колен.
Идя наутро в кабинет Розанцева, я чувствовала себя леди Годивой. Но, когда я увидела его нижнюю челюсть, упавшую до пупа…
Короче, Санечка оказался прав. Полковник Розанцев согласился на всё. Сомневаюсь, правда, что он вообще меня тогда слышал… Он только кивал.
А мини-юбка прочно осела в моём гардеробе. О чём это говорит? О том, что уже тогда я была всё-таки тру-Гюго, и нефиг! какая уж там Досточка...
читать дальше

@темы: я

14:44 

КАК Я СЛУЖИЛА В СОВЕТСКОЙ АРМИИ

Горю! Конопляное поле.
Меамуры эти, то есть мемуары, я когда писала для своего ЖЖ, ныне почти заброшенного ради дайри. Нашла, почитала, посмеялась, вздохнула.
Хочу, чтоб вы сделали то же самое...
Было это на излёте СССР. «Группа крови на рукаве, мой порядковый номер на рукаве…», «Гуд бай, Америка, ооооо…», «You’re in the army now»…
Последнее стало для меня тогда неожиданно актуальным.
На окраине моего родного города есть желтый, деревянный, слегка покосившийся дом с гордым названием «Дом офицеров Советской армии». Внутри него много извилистых коридорчиков, крыша протекает, а под щелястыми полами шуршат крысы.
Там крутили кино для солдат, а офицерам предназначалась библиотека.
Вот туда-то и устроила меня моя мама, опрометчиво посчитав, что в школьной библиотеке, где я тогда работала, мне грозит участь старой девы, зато здесь!!! Летчики! Вертолётчики! Господа офицеры, голубые князья…
Наивная моя мамочка…
Это да, князья имелись. И форма у них была голубая. И крылышки в петличках. Они лихо пили авиационный спирт, разговаривали матом и, когда читали, то читали Чейза.
Теперь обо мне.
Я была молодая и глупая. (Сейчас изменилось только первое определение).
Типичная тургеневская барышня. Читала Ахматову и Гумилёва, которые тогда только-только начали публиковаться в массовых журналах, не красилась, не знала вкуса вина. У меня был красненький блокнотик с выписанными туда изречениями великих: «Умри, но не давай поцелуя без любви!» (Чернышевский Н. Г.).
Короче, уже ясно, что от господ офицеров я бежала быстрее лани, быстрей, чем заяц от орла.
Я подружилась с солдатами.
читать дальше

@темы: я

11:47 

lock Доступ к записи ограничен

Горю! Конопляное поле.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
16:36 

КАК Я ОКУЧИЛА ДИРЕКТОРА «СКАЙЛИНКА»

Горю! Конопляное поле.
Было это в тот период моей трудовой биографии, когда я уволилась от своего грозного Шефа и ещё не стала главвредом последней в своей жизни (надеюсь!) «Моей газеты», а бегала по разным журналистским халтуркам, пописывая о футболе и правильном окучивании картофеля.
Как говорил Шеф, журналист – это дилетант, он обязан знать много, но понемногу))
И вот, мне подсунули до кучи халтурку в городском компьютерном журнале. Ну, думаю, пишу же я уже про кулинарию, здоровье, картофель и футбол... так чего бы про компьютеры не пописать?!
Новый работодатель, суровый молодой человек, типичный компьютерщик, скептически меня оглядывает и даёт первое боевое задание – мол, завтра в нашем городе открывается офис продаж нового крутого мобильного оператора Скайлинк, так что не будете ли вы столь любезны, уважаемый джинн, слетать туда на своей метле и описать сие открытие?
– Будет, будет... сделано! – ответствовала я бодро, и в назначенный час была возле означенного офиса.
Лирическое отступление. После этого мероприятия я собиралась в роддом – навестить готовящуюся размножиться подругу дней моих суровых, очаровательную Гексли, которая здесь фигурирует как Клякса_из-под_пера, и с которой я писала всех своих боевых Гекслей.
Посему у меня в руках мирно болталась авоська с грузом любовных романов (самое то чтение в роддоме)! Плюс перед этим мероприятием я заглянула в хозмаг и затарилась, пардон муа, туалетной бумагой и... эээ... интимными дамскими принадлежностями. Прокладками то есть.
В своё оправдание могу сказать только, что не собиралась там сильно светиться и вертеться, думала, мол, послушаю в сторонке, посмотрю и тихонько слиняю.
Зря я так думала...
Не успела я подковылять к офису, – где уже собралась радостная толпейка зевак и промоутеров (повязывавших всем желающим и нежелающим на запястья голубые ленточки с эмблемой Скайлинка), – приволакивая при этом левую ногу (что поделать, не вовремя разбил хандроз на почве ремонта, нагнулась строительный мусор собрать и больше не разогнулась...), как меня поймал за руку мой новый работодатель:
– Я договорился с генеральным директором Скайлинка об интервью! Пойдёмте скорее!
Н-да...
И вот представьте картину маслом по хлебу.
Стоит генеральный директор, такой весь из себя, в бежевом дорогом костюме (рядом с витринами, набитыми чудесами техники 21 века), а к нему на липовой ноге, на берёзовой клюке подковыливает встрёпанная тётка с пакетами, полными дамских романов и туалетной бумаги, достаёт из сумки (кто сказал – цифровой диктофон?!) зелёненький блокнотик с феерической надписью «45 лет Передвижной Механизированной Колонне № 83» и шариковую ручку с такой же надписью (подарили в администрации Комсомольского района), распахивает блокнотик и, близоруко вглядываясь в бейджик на широкой груди генерального, бодренько вопрошает:
– Сергей Сергеевич, а в каком из двух стандартов сетей 3G предоставляет услуги Ваша компания??
Благо, в ночь перед этим мероприятием я прочла всё, нарытое в Инете про этого оператора...
Интервью, в общем, получилось эксклюзивным, работодатель остался доволен, открытие прошло гладко, а я поковыляла в роддом к Кляксе, изумляясь собственной гениальности.
По сию пору приятно вспомнить...
А сыну Кляксика уже пять лет.

@темы: я, друзья

14:34 

КАК МЫ ТРОЛЛИЛИ ЦЕЗАРЯ

Горю! Конопляное поле.
Чудесная история эта относится к славным временам моего главредства в молодёжной газете «Пилот», то есть ровно 10 лет назад это всё было.
У нас в городе, откуда я родом, имеется несколько олигархов местного розлива. Один из них был ужасно крут. Нет, реально крут. Несколько предприятий, торговые точки, кафешки, цветмет… В прошлом он был борцом. В прямом смысле. То ли вольная, то ли классическая борьба. Ну и крышевался он своей спортивной мафией. Да он, собственно, ею и являлся.
Назову его Цезарь)
Цезарь был прекрасен.
Только один штрих к его портрету – когда он начал стремительно двигаться наверх, в городскую и краевую элиту, то понял, что ему, скажем так, не хватает общей культуры. Мировой художественной. И он обратился на кафедру культурологии нашего политена, чтоб ему выделили препода для частных занятий. Преподша (завкаф, кстати), потом в шоке рассказывала, что Цезарь приводил с собой на эти занятия двух охранников-спортсменов-громил. В конце каждого занятия преподша задавала ему вопросы. На них отвечал, однако, не сам Цезарь, а охранники. И, если они не могли ответить, он повелевал им отжиматься. Да-да. От пола. На вытянутых руках.
И вот в один не самый прекрасный день наша пионерская газетёнка перешла Цезарю дорогу.
Нечаянно, клянусь, нафиг бы он нам сдался!
Строго говоря, в нашем с ним конфликте он был формально прав. Мы опубликовали тогда письмо школьницы, девятиклассницы (как публиковали и до, и после этого сотни таких писем), содержащее, скажем так, некий «наезд» на Его Величество. «Наезд» оказался зряшным, Величество в данном конкретном случае не было виноватым, мы опубликовали даже опровержение, но Цезарь такого нахальства со стороны каких-то… недоделанных пионеров простить, конечно, не мог.
У него, видите ли, были комплексы. Обусловленные тяжелой олигархической жизнью в условиях непрерывной борьбы с конкурентами. Конкурентами на том поле, где он успешно играл, были местные «братки», причём достаточно крутые фигуры, дальневосточные воры в законе, он не уступал им в крутизне, а тут какой-то подмётный листок, богомерзкая газетка, посмела, Моська эдакая, тявкнуть на Самого Слона! Ясно – КУПЛЕНЫ!
– Если бы, – сказала я печально, – а то ведь исключительно задаром и по своей инициативе…
Короче, иск он нам вчинил – мама, не горюй, 100 тысяч за неописуемый моральный ущерб, плюс гонорар адвоката, плюс судебные издержки. Общая сумма… до фигищщщщи – чтобы прогореть, нам хватило бы и четверти. Ну, для него понятно, это были карманные деньги, но сам принцип!!
Он даже явился к нам в редакцию. Видимо, ему стало просто любопытно, что мы за зверьки такие неопознанной породы.
Это надо было видеть! Два чёрных кабриолета, – один персонально Цезаря, второй – охранников, – тормознули у нашего крыльца.
Я выгнала на крыльцо всех хиппи, панков и прочих рокеров, и зря, потому как они тут же стали подкрадываться к кабриолету Цезаря, дабы выцарапать гвоздём нехорошие слова на капоте. Охрана повылезала из кабриолетов и встала руки в брюки.
Цезарь вошёл. Он был велик, вальяжен, элегантен и производил неизгладимое впечатление.
Мы тоже произвели на него такое впечатление, что не изгладить – стены нашей берлоги, пардон, редакции, были украшены рисунками и коллажами малолетних читателей, столы завалены письмами тех же читателей, колонки дряхлого компа громыхали «Рамштайном», который я, впрочем, в ужасе выключила и предложила Цезарю кофе. «Дакота», растворимый. Подобного чудного напитка он не принимал, очевидно, со времён своих завтраков в школьной столовой.
Цезарь пригубил кофе и прожёг меня насквозь изумлённым и насмешливым взглядом, а также подозрительно выслушал мои жаркие уверения в том, что письмо девятиклассницы происками конкурентов не являлось.
Думаю, что он мне даже поверил. Моя малахольность и бессребренничество, а также непроходимая интеллигентность филолога в третьем поколении была написана на мне большими буквами. ОГРОМНЫМИ.
Но Цезарь отступать уже не мог по причине своего борцовского прошлого. Он привык дожимать на ковре любого противника, включая школьниц-девятиклассниц и помешанных идеалисток-редакторш.
В наш Дом правосудия я ходила исправно, как на работу. Судились мы с чувством, с толком, с расстановкой. Хиппи и панки развлекались тем, что сидели на трибунах «группой поддержки» и потихоньку записывали происходящее на диктофон.
Записывать было что – маразм происходящего крепчал прямо на глазах. На вынесение приговора Цезарь пришёл самолично – до этого его интересы представлял вёрткий адвокат. Мы с Цезарем выступали по очереди. Он заявил о том, что публикация нашего подмётного письмишка причинила ему неизгладимый моральный и физический ущерб (предъявив справку от докторов!). Я – о том, что мы готовы опубликовать ещё одно опровержение, приложив скан этой справки. Причём оба мы – и он, и я – с большим трудом удерживались от смеха.
Короче, итоговая сумма, которую нам ввалил самый гуманный суд в мире – три с половиной тысячи. Рублей.
Именно так был оценён страшный моральный и физический ущерб Цезаря.
Заплатили мы ему с удовольствием.
Но это был не конец…
Не прошло и нескольких месяцев, как грянула весёлая пора выборов в местные органы власти. Как-то, в краевую Думу. Ну, и Цезарь и решил, что именно его великолепной персоны там остро не хватает.
И начал избирательную кампанию.
Действовал он с обычным размахом: плакаты с его сиятельным ликом заполонили город, на местном ТВ вовсю крутились ролики с изумительными сюжетами: Цезарь читает лекцию в местном универе (по культурологии, полагаю), Цезарь пьёт чай с ветеранами, Цезарь купается в проруби, – а на груди у него крест размером с соборный, – Цезарь спонсирует дискотеки и библиотеки…
Честное слово, мы не хотели его трогать. Клянусь! Пусть бы радовался человек жизни… но… прости, любимый, так получилось…
Нам в редакцию принесли письмо, критикующее Цезаря. Лично принесли. С этим письмом пострадавшие от Цезаря обошли все городские газеты: никто его не принял, памятуя об истории с нами, во-первых; да и репутация у Цезаря была, прямо скажем, не только ого-го, но и эге-ге, дважды надо было подумать, прежде чем связываться.
Почему мы связались? Нам уже нечего было терять. Кроме своих цепей.
И… ключевое слово моей жизни я вам же уже озвучивала? ВЕСЕЛО!!
Короче, и это письмо мы тоже напечатали.
А поскольку терять было действительно нечего, стали троллить Цезаря по полной программе – и так, и эдак. То фельетончиком, то заметочкой…
У нас было много ядовитых писак, самый талантливый из которых был Робеспьером.
Помирать, так с музыкой, запевайте, братцы!
В итогу наших стараний избиратели прокатили Цезаря на выборах прямо-таки на тройке с бубенцами. Он оказался последним в списке кандидатов – с наименьшим числом голосов.
Потом мне рассказали, что на шикарном банкете в центровом городском ресторане, который Цезарь отснял ещё до выборов, чтобы гулять свою победу, – а пришлось гулять своё поражение, – он сказал следующее: «Газетке этой, трам-тара-рам, точно не жить!»
Ну, это он по пьяни и от злости.
Иногда я думаю: на самом деле, ну что ему стоило пришить на фиг нас вообще, и меня в частности? Нет, приличный человек, опять в суд подал.
Наивный…
Снова потянулись дни в казенном доме, полные огня.
Итог второго процесса – оправдать. В связи с отсутствием состава преступления. Фигурально выражаясь.
И пошёл Цезарь, солнцем палим, разводя безнадёжно руками…
Как поёт группа «Чёрный Лукич»:
«Бабье лето, бабье лето,
Желтой листвы костерок.
Дай мне в бою ненамокшего кремня,
Пла-а-а-авный ружейный курок…»
И это опять не конец!
Таки я неизгладимо впечаталась Цезарю в память.
Ибо прошло несколько лет, и Цезарь заболел. Причём достаточно серьёзно. Вплоть до того, что собрался завещание писать. Не знаю, написал, или нет, но принялся закатывать шикарные банкеты для городской богемы. Это дело он, как вы уже поняли, любил. И вот после одного из таких банкетов ко мне прибегает Олечка, чудная редакторша одной из наших газеток и страшным голосом мне говорит:
– Леська! Тебе надо куда-то срочно уезжать!
– С чего бы? – охреневаю я.
– Вчера Эдик (это наш Цезарь, как вы понимаете) меня подозвал и говорит, мол, Луконину знаешь? Передай ей, чтобы отныне ходила и оглядывалась, я перед смертью обязательно все свои долги раздам.
После некоторой паузы я осведомилась:
– То бишь он мне даст мешок денег?
– Ле-ся! – пробормотала Олечка в неописуемом ужасе.
– Олечка! – сказала я с чувством. – Передай ему – мне очень жаль. Пусть не валяет дурака, а едет лечиться. В Израиль вон, или в Германию. И прекращает бухать, он что, с ума сошёл?
Олечка, конечно, ничего не передала, но вышло по слову моему. Цезарь перестал заливать свою скорую кончину водкой, куда-то съездил, вылечился и даже родил ещё сына.
А я уехала в Туапсе. Не знаю, как он там, но дай ему Бог здоровья.
Он милый, правда.

Моя личная визуализация Напов:


@темы: я, газетное, Наполеон

15:19 

ДОРОГИЕ МОИ!

Горю! Конопляное поле.
Меня уже несколько моих любимых ПЧ спросили с некоторой обидой, откуда у меня в дневнике появились закрытые записи, раньше же не было. С подтекстом – от меня-то почему закрыто?
Дорогие, ларчик открывается просто – это фики на ФБ-2012, которые надлежит прочесть только тем, кто является у меня бетой, вот и всё.
Главное условие ФБ - полная анонимность авторов и запрет на общедоступную выкладку до окончания ФБ.
Вот и всё.
Мне, главное, самой не заорать, как в сказке про лягушку-путешественницу:
– Это я! Это я придумала!!!

@темы: ФБ-2012, твор4ество, я

12:26 

КАК МАКОВЕЕВ БЛАГОУСТРОИЛ ПЛОЩАДЬ МАРКСА

Горю! Конопляное поле.
Вот скажу честно, как на духу, когда моя мама две недели назад уехала до октября к моей сестре в Хабаровск, и я наконец обрела свою комнату и одиночество, я мечтала о том, что щас я ка-а-ак сяду и понапишу-у-у-у тучу эпохальных и опупеальных произведений.
Хрена лысого!
Стоит мне сесть за комп, как я начинаю писать посты в днев! И строчу, и строчу, как будто мне за это деньги плотють!
Благо всегда есть повод.
Вот открываю я свою фленту в ЖЖ и вижу пост от Маковеева. Он туда крайне редко пишет. Выписывается на работе потому что. Читаю. И что называется, держите меня семеро…
Преамбула. В Новосибирске одна из конечных станций метро – площадь Маркса. Я знаю её наизусть, я там неподалёку жила. Она отличается сорокалетней давности долгостроем – многоэтажным остовом гостиницы «Турист», кое-как приукрашенным прилепленными туда рекламными баннерами, и стихийным рынком, где торгуют всякой бякой.
Власти Новосибирска иногда про эту площадь вспоминают и пытаются благоустроить. Там даже выстроен супер-пупер торговый центр «Сан Сити». Рядом – ГУМ. Но вышеупомянутые блошиные ряды и долгострой портят всю мазуту.
И вот неподалеку снял себе квартиру Маковеев. Тогда площадь Маркса ещё не знала, что она ПОПАЛА)))

Теперь слово Маковееву. Это надо самим читать.

«После возвращения из благоустроенной европки я занялся благоустройством окружающего пространства. Начал с самого отвратительного места на Земле – площади Маркса. Отправил гору заявлений в госорганы с жалобами на то, что там всякие палатки с азиатами, бабки с овощами, летние кафе с алкашами и вообще пиздец.
Госорганы начали нехотя отбрыкиваться, мол, мы бессильны.
Тогда мы со Стасом Соколовым сняли отличный фоторепортаж с Маркса для сайта НГС. У госорганов резко появились силы, и они вынесли с площади палатки, бабок и летние кафе, засадив ее тонкими рябинами.
Потом на площадь приехал губернатор и потребовал того, о чем весь город мечтает четвертый десяток лет: прекратить хаотичную застройку и снести сраную недостроенную гостиницу»
.
news.ngs.ru/more/592817/
news.ngs.ru/more/622857/

Нет, нувыпоняли, даааа?
Этого всего не мог сделать НИКТО и НИКОГДА!
Я реально чуть не скончалась прямо перед монитором.
Читаю дальше широко раскрытыми глазами:

«Иду я себе домой, пораженный тем, что системная настойчивость может что-то изменять, а во дворе работают Камаз, бульдозер и десять дорожных рабочих, которые убирают забытый ими месяц назад на детской площадке строительный мусор, на который я успел пожаловаться трижды.
Друзья! Будьте настойчивее. Ваш комфорт в ваших руках»
.

Мамаааааааааа....
Я написала ему коммент:
– МАКОВЕЕВ!!!!!!! Я отдамся тебе прямо на площади Маркса на глазах губернатора и строительных рабочих!!)))) ТЫ ПРЕКРАСЕН!!! *в обмороке*
Он отвечает:
– Лисичка, ты же помнишь, помнишь, как адски прекрасна ужасна площадь Карла Батьковича? :) Так вот, она уже не адски ужасна. Она уже просто противна :)
Я:
– Маковеев, ты её в 90-х годах не видел)))))
Он:
– В 90-е я был ещё мал и не имел возможности помогать новосибирцам убирать их собственное говно :)
Я:
– ТЫ СВОЁ НАВЕРСТАЛ)))
Ну что я могу добавить, Господи?!
Надо отправить Маковеева в турне по городам России. Пусть благоустроит ВСЁ.
Я в него верю.

УПД. Помирать, так с музыкой! Внимание, ОПРОС!

Вопрос: Как лучше распорядиться народным достоянием - то есть Маковеевым?
1. Назвать его именем площадь Маркса  7  (10.14%)
2. Отправить его поочерёдно пожить в каждом городе России  21  (30.43%)
3. Выдвинуть его в президенты России  23  (33.33%)
4. Клонировать его  18  (26.09%)
Всего: 69

@темы: Максим, друзья, любовь моя неземная, я

20:26 

ТУАПСЕ, И МОРЕ, И ЗАКАТ, И Я

Горю! Конопляное поле.
С сегодняшней прогулки.

Это не клуб любителей телефонов «Сименс». Это клуб моряков.


Берег. Я, по-моему, уже говорила, что Туапсе – город не курортный, а портовый. Отсюда – пляж... совсем не пляж))
Но красиво.


Смотреть ещё

@темы: я, море, Туапсе

00:09 

ЕСЕНИН. ЛИРИЧЕСКОЕ-2

Горю! Конопляное поле.
Продолжение предыдущей серии: sillvercat.diary.ru/p179144395.htm
Просто пробегом. Эскиз с натуры, так сказать.
Я на работе очень сильно дружу с двумя совершенно дивными Есечками. Первой из них, Викуле, 21 год, второй, Софье Михайловне, за 55. Софья Михайловна, дама очень восторженная и впечатлительная, узнав от меня про соционику и проникшись, вскричала:
– Леська! Я тридцать пять лет прожила с Игорьком, и все всегда мне твердили, мол, Сонечка, как такая возвышенная и тонкая натура, как ты, может терпеть такого мужлана и солдафона?! Сейчас я им все-ем покажу!
Игорёк Софьи Михайловны – Маршал с большой буквы, всю жизнь прослуживший на космодроме Байконур. Когда он ей звонит, она всё бросает и воркует в трубку:
– Игорёчек!
А он встречает её после работы, и, если она задерживается на минуту, раздельно говорит, заглядывая в дверь:
– Со-ня...
И Соня немедленно вылетает.
Но я в данный момент про Викулю. Викуля – маленькая, с глазами лани и очень нежная. Затипировать её в Достика – как нечего делать. Однажды она битый час прорыдала над клипом, который я ей послала на почту, зверица я эдакая. Клип был про то, как маленький медвежонок, пыхтя и всхлипывая, удирает от огромной злющей пумы. Не видели? И слава Богу.
И вот вчера приходят к нам в библиотеку два представителя городского общества слепых. С тросточками и в тёмных очках. Им нужно – внимание! – к пятнице придумать название, эмблему, вымпел и речёвку для – ещё раз внимание! – их команды, которая поедет в следующий понедельник на краевой туристический слёт. Вы это себе представляете? Нет? Ну и не надо.
Директор препоручает слепых мне. Я добросовестно записываю заказ, провожаю их, и, кровожадно ухмыляясь, вызываю Викулю. Во-первых, мне некогда. А во-вторых, смертельно неохота. Сама слепая, блин, и у меня фобия.
Викуля упирается и отбивается. Но я пру как танк. Я уже помню про то, что Есей надо МОТИВИРОВАТЬ. Я мотивирую. Я косплею одновременно Гамлета и Жукова. Я воплю:
– Ка-ак?! Слепые! Бедняжки! В очочках! С тросточками! Им придётся ползти по бревну над пропастью, а у них даже нет названия команды! Слышать ничего не желаю! Идите, Виктория Сергеевна, и работайтенах! Ищите!
Пронзив меня душераздирающим оленьим взором, Викуля скорбно удаляется.
Через час найденные Викулей названья и речёвки лежат у меня на столе, и я начинаю ржать так, что меня слышно на улице...
– Название: «Червячки».
Девиз:
«Обломаем все крючки - мы крутые червячки!»
Речёвка:
«Там, где пехота не пройдёт,
И танк могучий не промчится,
Там мы спокойно проползём,
И ничего не приключится!»
– Название: «Членистоногие».
Речёвка:
«Мы отряд членистоногих,
Берегите ваши ноги!
Наш отряд непобедим –
Никого не пощадим!»
– Название «Геннадий Малахов»...
В этом месте я сломалась. Я поняла, что я сейчас просто лопну по швам.
Честно, я не помню, какая речёвка была у «Геннадиев Малаховых»... Кажется, что-то про мочу.
О, эти нежные Есики! Эти трепетные няшки!!!
Слепым мы подобрали название «Волна».
С соответствующей речёвкой...

@темы: я, Есенин, Бета

16:05 

ЕСЕНИН. ЛИРИЧЕСКОЕ

Горю! Конопляное поле.
Я клятвенно пообещала своим подругам-Есечкам, – да и себе, – воспеть последнего воина Беты-квадры – Есенина. Но это для меня оказалось сложнее всего.
Почему? Сейчас объясню.
Еси очень хорошо мимикрируют. Если я пишу фик «весь-социон» (а таковых у меня уже восемь), картонным получается как раз Есь. Потому что… ну вот как среди 16-ти ТИМов отличить его от других, если не дать ему в зубы стереотипного «котёнка»?!
Ведь он тих и застенчив, как Дюма, в плохом настроении язвителен и желчен, как Бальзак, в хорошем подпитии настроении резв и шаловлив, как Гексли, и наконец, сострадателен, мягок и сентиментален, как Достоевский. Хамелеон и человек-оркестр! И, собственно, это и есть одна из его основных черт.
Он может быть любым, тогда как Баль обычно не сюсюкает, Дост не язвит, Гек не таится по углам, а Дюма не порхает аки бабочка (внимание! ключевое слово – ОБЫЧНО, нувыпонялидааа??). Есь же выдаст весь вышеперечисленный букет в течение вечера!
Есь – творец миров. Именно поэтому всем всегда кажется, что он витает в облаках, и просто необходимо отобрать у него блокнотик с коряво накарябанными буквами и всучить ему швабру. Но. Ему не обязательно писать стихи или рисовать. Все его миры прежде всего – у него в голове. Если Штир или Драй презрительно скажут на это, мол, обычные отмазки, чтобы не работать, вспомним академика Вернадского и ноосферу. Мысли и мечты материальны, люди добрые! Сидя под ивой и мечтательно глядя в небо, Есь создаёт где-то там заколдованные замки. Я-то это точно знаю! Поэтому уберите от него свою пошлую швабру и огородную тяпку!
И у каждого из Есей таких миров десятки. Отсюда их хвалёная рассеянность и «неотмирасевойность», потерянные зонтики-ключи-мобильники-тапочки-носочки-юбочки-платочки. Смиритесь, так будет всегда. Просто вы должны держать в доме неприкосновенный запас всех вышеперечисленных девайсов, и будет всем ЩАСТЬЕ.
Еси сентиментальны и чувствительны, и слёзы у них всегда близко. Штамп про спасённого котёнка не на пустом месте родился. Есенин никогда мимо оного не пройдет, даже если будет мчаться, к примеру, на защиту диплома. Другое дело, что выносить лотки за таким подобранцем будет кто-то другой, Дюма, например, или матерящийся Жуков. Это всё мелочи, спас-то котёнка Есенин!
Но есть отличие от такого же мягкосердечного Достика – Есь, допустим, не в состоянии прихлопнуть таракана тапком, но разбушевавшемуся гопинику в морду заедет легко, без внутренних дурацких угрызений.
Про себя я всегда определяю Еся, – уж извиняйте, – как Достоевского с подъёбочкой. И это факт. Вломит, если надо, так, что маманегорюй, и без всякой жалости.
А вот если вы растеряны, у вас какая-то грусть-печаль – к Есенину! Выслушает с таким участием и вниманием, что вы уползёте обласканный и предовольный, и выход из трудной ситуации сам собой как-то найдётся.
Еси очень неуверенны в себе. Это факт. Им постоянно требуется подтверждение того, что они великолепны, мудры, могучи, и всё делают правильно. Так что если вы не чувствуете в себе сил, чтобы повторять это им из дня в день, как мантру, с Есями вам лучше не связываться.
Есь всё помнит. Как Магуа у Купера: «Дух гурона никогда не опьяняется и никогда ничего не забывает». Это их свойство им зачастую очень мешает жить по двум причинам: чего ж хорошего в том, чтоб помнить плохое? И ещё – при есенинской склонности к фантазированию окружающие (которые ни хрена не помнят!) часто обвиняют его в том, что «этого не было! Опять ты всё выдумываешь!» Хоть убейся! Но Есь убиваться не будет, он и это запомнит… Навсегда.
Еси разбираются в людях и чуют дурное. Это не Гамлеты, которые скорее ждут, что их успокоят в ответ на их: «У меня мрачное предчувствие! Что-то плохое случится!» Есь просто скажет: «Этот человек – мудак». И всё. Это действительно окажется мудак, пусть даже он выглядит ангелом во плоти.
Об интимном. Традиционно считается, что в Бете всё через койку. И это так. И в койке «нежная няшка» вас ого-го как удивит. Можете мне поверить на слово. Всё, молчу).
Сейчас я кого-то из читающих разозлю стопроцентно (ибо Еси раздражают очень и очень многих, как никто – ещё одно их дивное свойство), но всё равно скажу – Еси надёжны. Если вы считаете иначе, что ж, вам не повезло, вы их в деле не видели. Если НАДО, Есь будет работоспособен, как Штирлиц, и жесток, как Жуков.
В этом месте у читателей возникает резонный вопрос: «Откуда дровишки?» В смысле – откуда у автора такие глубокие познания о Есях? Модель А наизусть выучил, не иначе))
Ребята, я прожила в браке с Есениным пятнадцать лет. И вот уже больше трёх лет, как этот брак превратился в гостевой. Нас разлучил самый большой недостаток Есениных, беда, сгубившая поэта, давшего своё имя этому ТИМу – его пьянство. Он пил до того, как мы познакомились, пил в браке, пьёт сейчас. Это и есть, я полагаю, оборотная сторона есенинской чувствительности, неуверенности в себе, творческой составляющей их натуры – неумение выплыть из того мира грёз, что так легко даёт бутылка.
Я надеялась, что с этим справлюсь. Но не справилась. Я не Жуков, не забывайте. И мне проще оказалось уйти, уехать, переехать в другой город.
Все мои предыдущие посты, посвящённые Бете, были веселы и позитивны. Собственно, поэтому я долго не могла написать про Есениных, ибо это для меня достаточно больно и совсем не весело.
Но на такой ноте заканчивать этот спич всё равно не хочу. Гюго я вам или кто?! Хочу сказать вот что – живя за семь часовых поясов и за тысячи километров от своего (всё равно своего) Еся, я всегда уверена: случись что, я знаю, к кому мне обратиться. И, несмотря на все свои дела, собутыльников и баб, он сделает для меня всё, что в его силах.
И всё, что выше его сил – тоже.

УПД. Дубль записи в соо Бета-квадра: bet-ta.diary.ru/p179144864.htm

Моя визуализация этого ТИМа:




@темы: мужЪ, моя семья и другие звери, Есенин, Бета, я

01:57 

ГИМН ГАБЕНАМ

Горю! Конопляное поле.
Всем понятно, что я ни бум-бум в пресловутой модели А? И что я, когда пишу свои социофики, просто отталкиваюсь от каких-то эмоциональных моментов, западающих в память навечно (в отличие от модели А?)
Так вот. Габен для меня – тот же Жуков, только с интраверсией. Я понимаю, что это абсолютно ненаучно, но тем не менее.
Эти их шуточки с каменной мордой лица, когда ты ходишь и полдня ломаешь голову – шутил? Не шутил? О, шутил, оказывается! Это у него настроение хорошее было!! Абалдееееть…
Эта их с виду абсолютная непрошибаемость. Танковая броня. «Гвозди бы делать из этих людей», как писал пролетарский поэт. Да какие гвозди! Чего мелочиться! Топоры, пилы, комбайны и луноходы – вот наш выбор!
А под этой толстой бронёй – тонкая душа, которая не прощупывается снаружи. Ибо кто ж даст её щупать?!
А эта их способность долго раскачиваться! Обдумывать планы грядущих переделок/строительных работ/ремонта медленно-медленно. Долго-долго. Желательно лёжа. Желательно на чём-нибудь мягком. Кто сказал – диван?!
Но уж если они всё обдумали и ПРИСТУПИЛИ… ООО, это надо видеть! Слышать, осязать и обонять!
А как они готовят! Здесь не надо слушать – надо сесть и ЖРАТЬ!
Пока дают.
Отдельный пункт моего гимна – Габен В Гневе. Не видели? Потому и живы ещё.
Муж моей сестры, Александр Николаевич – стопроцентный Габен. По имени-отчеству называю, хоть он и младше меня на пять лет – потому как они ростом 1,95 и занимают немалую должность. Так что мы со всем пиететом. И осторожностью.
Ибо у нас с Александром Николаевичем сложные взаимоотношения. Прямо по Стратиевской.
Вот сижу я вечером у них в гостях на своей постели в его футболке – потому как ночнушку дома забыла – и смываю макияж. Александр Николаевич шествуют мимо на балкон покурить и неожиданно обрушиваются на меня с высоты своих 1,95:
– Сидишь? Фигнёй маешься? А борщ с плиты на балкон кто уберёт? Пушкин?!
Я подскакиваю на метр.
Примечание: хабаровская зима, на балконе – минус 30 и снегу по щиколотку. Кастрюля ведёрная, ибо семья большая плюс понаехавшая я.
Найдя зажигалку, Александр Николаевич возвращаются в кухню за кастрюлей, дабы прошествовать дальше на балкон, и столбенеют, кастрюли не обнаружив. Ибо я уже стою с нею в руках босиком в его футболке на заснеженном балконе…
А ведь он просто пошутил!
Ну, не поняла я, не поняла…
Вообще Александр Николаевич сразу определяет, что я пришла в гости:
– А я думаю, кто тут так орёт? Ну, ясно…
И растворяется в туманной дали.
О, эта способность Габов растворяться, когда им что-то не нравится, о-о-о…
В общем, сложные отношения, да.
Ревизия, однако.
Поэтому я стараюсь держаться от мужа моей сестры подальше. Чтоб его не нервировать.
Но были в наших высоких отношениях два эпизода, за которые я ему буду признательна по гроб жизни.
Когда пару лет назад я тяжело болела, гемоглобин упал со 120 до 65… именно он колол мне железо и вытянул.
Когда умерла моя подруга, с которой мы дружили 25 лет, именно он позвал меня из комнаты, где я валялась тряпкой, и поставил на стол бутылку и две стопки: «Садись, помянем».
Если вы падаете вниз, а кто-то вас подхватывает – это Габен.

Моя личная визуализация этого ТИМа:




@темы: я, моя семья и другие звери, Дельта, Габен

23:13 

ОДА МАКСИМАМ, или НАД СЕДОЙ РАВНИНОЙ МОРЯ…

Горю! Конопляное поле.
Они – воплощение Закона, Порядка, Стабильности и Надёжности. Они всегда точно знают, КАК НАДО. С теми же, кто делает КАК НЕ НАДО, у них разговор короткий…
Про одного из моих Максов – про Маковеева – я уже исписала весь свой дневник сверху донизу и по диагонали, пользуясь тем, что он об этом безобразии ни сном, ни духом. Но я ещё раз не поленюсь пропеть оду всем Максам мира в его лице. С парой иллюстраций к.
Итак, вот Маковеев прибывает к нам в гости на Черноморское побережье. Я работаю, ребёнок тусит, Маковеев активно осваивает округу вплоть до Сочи – в одиночестве, с помощью навигатора в своём айфоне, а по вечерам выводит нас в кафешки на предмет культурного досуга. (К слову, нидайБох кому-то обсчитать Маковеева или подсунуть что-то некачественное… этот кто-то может заранее завещание писать).
Как-то возвращаюсь я с работы, а Маковеева дома нет. Возвращается он в полной тьмище и строго у меня вопрошает:
– Лисичка, а ты видела закат на море?
– Не-а, – растерянно отвечаю я. – Как-то не доводилось…
К морю у местных отношение, как у питерцев к Эрмитажу: ну есть, никуда же не убежит, потом сходим. Как-нибудь. Нет, ну я-то море трепетно люблю. Но вот закат, каюсь, прошляпила.
– Что? – сурово сдвигает брови Маковвев. – Вы уже год здесь живёте и ни разу не видели заката на море? Вы это серьёзно?
Жизнь кончена. Не начавшись.
Мы с Зайцем виновато мотаем головами и преодолеваем желание забиться в уголок.
– Так, – спокойно констатирует Маковеев. – Отлично. Завтра я беру вино, сыр, помидоры и вас, и мы идём на дикий пляж смотреть закат. Ясно?
– Так точно, ваше превосходительство! – бормочем мы, отступая в кухню.
Жизнь определена, цели поставлены.
На другой день, в полвосьмого вечера, мы бодро шагаем на дикий пляж. Маковеев несёт корзинку с припасами, мы смирно телепаемся сзади.
Вот и берег. Я начинаю близоруко щуриться, выискивая место, куда б приземлиться.
Маковеев неутомимо шагает вперёд и вперёд.
– Ты куда? – не подозревая подвоха, жизнерадостно вопрошаю я.
– Так отсюда же не видно, куда именно солнце садится, – невозмутимо поясняет Маковеев. – Надо во-он туда, за мыс. И побыстрее, закат через двадцать одну минуту.
Двадцать одну минуту? За мыс?! Это же как минимум, метров восемьсот вдоль по берегу, представляющему собой россыпь булыжников размеров с кулак, покрытых скользкими мокрыми водорослями!
– Кира! – задыхаясь, ору я, продолжая, впрочем, резво поспешать за неумолимо удаляющимся Маковеевым. – Ты спятил?! Я думала… мы сядем тут… посидим… и солнце тоже сядет…
– Сядем усе! – демонически хохочет ребёнок.
– У меня близорукость минус… очень много! – продолжаю стенать и мчаться я. – Будет темно! Я упаду! Сломаю ногу! Ребёнок упадёт! Сломает ногу!
– Агащаз! – парирует ребёнок радостно.
– Во-первых, – спокойно говорит Маковеев, не замедляя шагов, – если вы сломаете ноги, я вас понесу.
– Во мне семьдесят кило. В ребёнке сорок, – пыхчу я.
– Во-вторых, – с королевским величием Маковеев пропускает мимо ушей ненужную инфу, – взойдёт луна, и будет светло. А в-третьих, мы выпьем эту бутылку, и тебе станет всё равно.
Два последних пункта сбылись с точностью до миллиметра.
Взошла луна, и стало светло.
Мы напились, и мне стало всё равно.
Мы ещё и в море полезли, как были, в шортах и майках.
С тех пор я вожу приезжающих гостей за мыс смотреть, как солнце в море садится…
…Ну и ещё про то, какие Максы бесстрастные холодильники, я вас умоляю. Не скажу, что у них прям тонкое ЧЮ – такое же толстое, как у меня, но поржать они не дураки. Помнится, Маковеев искал подарок своему Лёше и всё сокрушался, что ничего приличного нельзя выбрать на южных развалах, и брезгливо морщился при виде турецких полотенец с картой Чёрного моря и пепельниц из ракушек. Что поделать, вкусы большинства туристов непритязательны.
И вот заходим мы зачем-то в аптеку чуть ли не за день до его отъезда. Я стою в очереди к провизорше, Маковеев машинально шарит взглядом по витрине и с досадой бормочет, что, мол, он так ничего впечатляющего и запоминающегося Лёше не купил. (О, вы бы видели Лёшу: оленьи очи, ресницы на полщеки… лучше не вспоминать, а то слюной захлебнусь…)
И тут мой легкомысленный взгляд падает на витрину с… не угадали…. с разными кремами и мазями. И я задорненько этак предлагаю:
– А ты купи вот… крем какой-нибудь, что ли, оригинальный…
– В качестве анальной смазки? – флегматично интересуется Маковеев с непосредственностью и изяществом самодержца Николая I, не удосужившись при этом даже голоса понизить.
– Вот! – поспешно заглушаю я его, сама не понимая, что несу. Мы ж Гюго, нам пофиг, что и куда нести, главное – нести. – «Скипилар»! С.. э-э-э… с медвежьей жёлчью и скипидаром!
Маковеев подымает бровь:
– Да уж, этим Лёшка точно впечатлится и запомнит надолго.
Тут до меня доходит, ЧТО ИМЕННО я несу…
Из аптеки мы выползаем на карачках, ржа в голос на всю улицу. Я до сих пор туда без истерического хихиканья зайти не могу. А ведь как бы приличная дама. Преклонных, можно сказать, лет…
…Ну и напоследок. Из свежей с Маковеевым переписки. Для зреющего в голове фика мне срочно понадобилось выяснить один вопрос. Пишу:
– Маковеев, любовь моя неземная, а скажи мне, вот у тебя айфон, вот он, к примеру, разрядился, а зарядки у тебя нету, так вот, к нему какая-нибудь другая, не от айфона, зарядка подходит??
Через полминуты получаю невозмутимый ответ:
– У меня штук пять этих зарядок. Две дома, две на работе и одна всегда в сумке.
Господиииииии… В этом он ВЕСЬ…
Проржавшись в кулак, я кротко поясняю:
– Хорошо. Представь – ты потерял ВСЕ зарядки. Можно ли твой айфон зарядить зарядкой от чужого девайса??
Через тридцать секунд следует ответ ответов, воистину королевский:
– Нет, нельзя. Кесарю – кесарево.
Максу – Максово.
Аминь.

Моя персональная визуализация этого ТИМа:




@темы: Бета, Максим, друзья, любовь моя неземная, я

Выхожу один я на дорогу, на работу, на медведя

главная