07:42 

УЧИТЕЛЬНИЦА

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
Название: Учительница
Автор: sillvercat
Бета: [J]Пакуля[/J]
Размер: макси, 21345 слов
Пейринг/Персонажи: Дэйв Хоук/Кристи Дайсон, Люк Стоун и другие бледнолицые и краснокожие жители резервации Пайн-Ридж, штат Южная Дакота
Категория: джен, гет
Жанр: драма, романс
Рейтинг: R
Краткое содержание: США, 1975 год. Время, когда после подавления вооружённого восстания индейцев в Вундед-Ни с новой силой началась никогда не затухающая индейская война: силы порядка против краснокожих бунтовщиков. Как раз в это время молодая белая учительница Кристина Дайсон приезжает в резервацию, чтобы работать в школе для индейских детей.

Примечания:
Сейчас сложно представить себе, что подобное могло твориться в благополучной Америке, но осталось множество документальных свидетельств той охоты, что была развязана в середине 70-х годов ХХ века полицией и ФБР за активистами индейского движения.
Движение американских индейцев (ДАИ, American Indian Movement, AIM) — радикальная общественная организация, отстаивающая права индейцев в США. Прочитать о ДАИ можно здесь.

Ещё некоторые сведения.

Предупреждение: POV главной героини, насилие, изнасилование, смерть одного из главных героев

Ссылка на ФБ-2014: fk-2014.diary.ru/p199976008.htm
fk-2014.diary.ru/p199976056.htm
От автора я могла бы столько всего сказать, но уже и так очень много говорила в комментариях к выкладке этого текста на ФБ… хоть и анонимно, потэтому только вот что скажу, самое главное:
— этот текст — римейк к «Первому и последнему»:
sillvercat.diary.ru/p182046261.htm
— хотя, поскольку он лежал у меня в «загашниках» больше десяти лет, собственно, это «Первый и последний» стал римейком на него…
— я получила вот такое справедливое замечание от одного из читателей, а конкретно: Крысо в чайнике, которому я аццки признательна: «Чего не хватило лично мне. Во-первых, пары газетных строчек о том, что лейтенант полиции Томас Ли Шервуд был найден мертвым в городской канализации «где-то на востоке». Собаке – собачья смерть. Во-вторых, Айзека Мошьера - как-то он тихо сгинул посреди повествования. И в-третьих, истории Рональда Бирса – хотя бы в нескольких строчках, он не меньше заслуживает ее, чем Патрик. Ну что ж, будем считать, что Айзек - друг и сосед, Рональд Бирс тоже живет и здравствует, а Ханна и Кристи видят их настолько часто, что писать об этих двоих совершенно необязательно…»… и немного дописала текст;
— и традиционно… этот текст мне очень дорог. Дороги герои. Люк Стоун, который в «Первом и последнем» мелькал совершенно эпизодически и носил имя Люк Стоун… Рон Бирс (в «Первом и последнем» – Рассел Игл), а фактически — реальный лидер ДАИ Рассел Минс.. и все они.
И ещё. На ФБ меня совершенно неожиданно раскрыл анон-бартерщик из команды fem view, который ранее прочёл мою «Войну – дело молодых» и нашёл сходство между Люком и Кристи из «Учительницы» и между Алисой и Беком из «Войны». Теперь могу сказать, что да, это подмечено верно)))
Спасибо тем, кто прочёл и проникся. Я люблю вас.
И — о Матерь Божия! — я совсем забыла про СОЦИОНИКУ))) Тут всё просто. Для меня Кристи — f!Драйзер с его белоэтичностью и жертвенностью, Дэйв — Жуков с его базовой ЧС и болевой БЭ, ну а Люк Стоун — шалопай-Джек…

Иллюстрации: от Алисия Райзингем!



ЕЩЁ!

* * *

Посвящаю моей маме, которая является самой лучшей учительницей в мире!


1975 год, штат Южная Дакота, резервация Пайн-Ридж

* * *

— Вам надо съехать от Кларков, мисс.

Я онемела.

Люк Стоун задержался у выхода из класса, прислонившись спиной к косяку и глядя на меня своими прищуренными тёмными глазами. Нога за ногу, руки в карманах, взгляд исподлобья — точно как у парней, волчьими стаями бесцельно шатающихся по округе, «чи-бунов».

— Люк... почему?

Он чуть повёл плечом, губы дёрнулись в усмешке.

— Потому. Мокасиновый телеграф. Люди болтают, нет ли у вас шашней с Кларком. Мне-то похрен, но он же козёл.

— Люк… — я могла только невнятно мычать.

— Да знаю, знаю. Хреновина это. Вы тут ни с кем не спите, вся из себя такая… виньян тапика.

«Достойная женщина», — машинально перевела я и вспыхнула до корней волос под его недетским, насмешливым, оценивающим взглядом. Дура, дура! Помилуй Бог, ему ведь всего четырнадцать! А я — его учительница.

Откашлявшись, я как могла строго и холодно осведомилась:

— Нет, почему ты озаботился моей репутацией именно сейчас?

Читать.


ОКОНЧАНИЕ В КОММЕНТАРИЯХ.
запись создана: 19.10.2014 в 17:56

@темы: фики, индейцы, джен, гет, ФБ-2014

URL
Комментарии
2014-10-19 в 17:59 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
В очередной раз покорившись своей участи, я откинулась на спинку сиденья, пытаясь урвать полчаса отдыха перед ночным бдением над передовицей. Стемнело, дорога была пустынна, дети притихли на заднем сиденье, Люк подмурлыкивал себе под нос Маккартни, вторя радиоприёмнику…

Очнулась я от сильного толчка и скрежета металла. Ничего не соображая со сна, я рывком обернулась и увидела расширенные глаза сбившихся вместе ребят. Люк сквозь зубы коротко выругался, вцепившись в руль. Снова толчок, ещё сильнее. Да что же это?!

Огромная чёрная машина, следовавшая вплотную за «ровером», была плохо различима в темноте. Удар! Завизжал и заскрипел безжалостно сминаемый багажник. Старичок «ровер» выскочил на каменистую обочину, накренился, оглушительно забарабанил вылетевший из-под колёс чужой машины гравий... Кое-как вывернув руль, Люк нажал на педаль газа. Тут я, наконец придя в себя, закричала, цепляясь за спинку сиденья:

— Что они делают?!

— Тихо! — приказал Люк сквозь стиснутые зубы, приникнув к рулю. — Может, прорвемся...

Черная тень догоняла «ровер». Люк резко повернул руль, и толчок получился слабым, но чужая машина опять приблизилась. Они играли с нами, как кошка с пойманной мышью.

— Они убивают нас! — выдохнула я, всё наконец поняв.

— Хуй им в рот и в задницу, — прохрипел Люк в ответ. — Держитесь!

Вся в испарине, я продолжала цепляться за что попало. Дети позади меня не кричали, не плакали, они тоже держались из всех сил, крепко обняв друг друга.

«Ровер» судорожно дёргался, Люк, цедя ругательства, выжимал из него всё, что мог.

Ещё один страшный толчок, и мир перевернулся.

…Отчаянный тоненький плач иглой проник в затуманенный мозг. Что это? Кто-то плачет?.. Больно... больно...

— Мисс! Ой, мисс... вы живая?

Голос Бена... О Боже!

Я вспомнила всё, что только что произошло. И дёрнулась, широко раскрыв глаза. Левую руку тотчас прожгло огнем, но я стиснула зубы, привыкая к темноте и к боли... Перепуганные глаза детей. Бен, Мэри, малышка Флёр.

— Люк? — прошептала я.

И тут Флёр зарыдала:

— Он не отзывается, мисс! Он не отзывается!

Покореженный старик-«ровер» вмялся в дерево возле дороги, и весь удар пришелся на сторону водителя. Тело Люка было намертво зажато между рулём, дверцей и исковерканным сиденьем.

— Люк! — заорала я. Всхлипывая, уже почти не чувствуя собственной боли, я кое-как подлезла к нему, протянула дрожащую руку к его лицу... Кровь.

От дикого собачьего воя я всё-таки сумела удержаться. И тут же ощутила ладонью слабое биение пульса на его тонкой шее. Люк был жив!

— Он живой, тихо, тихо, сейчас... — забормотала я скорее себе, чем детям, поспешно сглатывая слёзы. — Сейчас...

Но тут же я в панике поняла, что ничего не могу сделать и не только потому, что левая рука висела плетью. Изувеченная машина прочно стиснула Люка в стальном капкане. От моих беспомощных усилий у него вырвался слабый стон, и я тут же бросила эти попытки, отчаянно кусая губы. Попробовала открыть дверцу со своей стороны — нет, заклинило...

Окно!

Крупные осколки стекла ещё держались в пазах, и тогда, обернув правую руку полой куртки, я выбила их.

— Бен, Мэри! Попробуйте вылезти здесь!

Бен первым очень медленно стал вылезать наружу. Я помогла Мэри, потом — дрожащей от страха Флёр. Стискивая зубы, высунулась тоже.

Они стояли, цепляясь друг за друга, еле различимые во тьме, и молча смотрели на меня.

— А вы, мисс? — чуть слышно позвал Бен.

— Я тут пока останусь, — отозвалась я, пытаясь говорить по возможности уверенно и твердо. — А вы быстрее бегите отсюда, ищите кого-нибудь, кто сможет помочь. Бегите к шоссе, останавливайте машины... — я прокашлялась, — перехватило горло. Ненависть тяжелой волной прихлынула откуда-то изнутри. — Не бойтесь... эти... они уже уехали.

— А вы, мисс? — настойчиво повторил Бен.

— Бегите же! Быстрей!

Дети растворились в темноте. Они были целы, даже не ранены, Бог милостив, целы, целы... Исступленно бормоча одно и то же, я повернулась к Люку.

Он смотрел прямо на меня, приоткрыв запавшие глаза. Моргнул, пошевелил губами. И со стоном выругался. Длинно и яростно.

— Ой, Люк... — я схватила его за свободную руку.

— Где все? — прохрипел он.

— Они живые... все живые, и Бен, и Флёр, все! — заторопилась я, глотая слова и слёзы. — Они приведут кого-нибудь, они все целы, они сейчас, быстро, тебя вытащат, ты потерпи только! Сильно болит?

— А ты?.. — он, как обычно, пропустил половину из моего лепета мимо ушей вместе с обращением «мисс».

— Я... ничего, только вот рука... А ты? Ты? Люк? Где больно?

Он, наверно, попытался шевельнуться, потому что со всхлипом втянул в себя воздух, и замер. Я вцепилась зубами в свои пальцы и тоже застыла.

— Везде больно, — процедил он наконец. — Ноги вот только...

— Что?

— Как будто нету их, — отозвался он спокойно.

Что?!

— Да не ори ты, не ори... Стой! Ты... — он вдруг очень сильно сжал моё запястье. — Ты чуешь?

Резкая бензиновая вонь — удивительно, как это я раньше её не почувствовала. Перебит бензопровод. И, наверно, всё это время бензин вытекал на дорогу...

— Беги отсюда! — приказал Люк срывающимся голосом. — Вылезай в окно, как они… и беги!

Я поглядела ему в глаза и покачала головой:

— Я не уйду. Я тебя не оставлю.

— С ума сошла?! — Люк тяжело дышал. — Ну пожалуйста... Кристи!

— Нет.

Он ещё несколько мгновений смотрел на меня, потом бессильно уронил голову. Я попыталась протиснуться как можно ближе к нему, но не могла толком дотянуться — мешали все эти вставшие дыбом искореженные железяки. Лоб его был в пятнах засохшей крови, на тонкой горячей шее под моими пальцами билась жилка. Боже, но ведь он был совсем ещё ребенком, невзирая на всю свою взрослость! Ему же всего четырнадцать... Всего!

— Сгоришь ведь, — пробормотал он невнятно.

— Насрать, — ответила я, сглотнув, и скорее почувствовала, чем услышала, как он усмехнулся.

— Чего ругаешься? — каждое слово давалось ему с трудом. — Ты же… учительница…

— Да уж было у кого учительнице поучиться... Ты молчи, молчи... — шептала я, гладя его руку. — Ты потерпи только... Сейчас, уже скоро, вот сейчас...

Он не откликался. Замерев, я слушала его неровное дыхание.

Прохладный ветер врывался в машину сквозь разбитые окна, шевелил нам волосы, развеивая немного тошнотворный запах бензина. Запах смерти.

— Выдерни ключ! — выдохнул Люк. — Ключ зажигания... может проскочить... искра...

С трудом просунув руку куда-то вниз, я нашарила ключ и вытащила его. Перевела дух.

— Так ты не уйдешь? — заговорил он снова, еле слышно. — Слушай... вдруг что... ты просто знай... что он по тебе сохнет...

— Кто? — машинально переспросила я, не понимая.

— Ну Дэйв же... Хоук.

— Что?

— Так ты, значит... не просекла?

— Люк! Ты что?! Бредишь?!

Он засмеялся, как закашлялся, и охнул от боли.

— Молчи, молчи, пожалуйста, — бормотала я, сама себя не слыша. — Сейчас уже сюда придут, нас вытащат... Хочешь, я тебе спою пока? Хочешь?

Голос мой сначала дрожал, потом медленно окреп. В памяти каким-то чудом всплыла не только мелодия, но даже слова. Старая, как эта земля, песня — та, что пела мне Луиза. Я помнила её. Я всё помнила, оказывается...

Будто сама эта земля укачивала нас в своих объятиях. Земля, знавшая столько боли, и слёз, и смертей...

— Эй! — раздался знакомый, срывающийся, с хрипотцой, голос, и чёрный силуэт возник у разбитого окна.

Я вскинула голову. Не может быть...

— Ты чего там торчишь?! — яростно выпалил Дэйв Хоук. — Рехнулась?! Вылезай!

— И не подумаю! — отозвалась я сипло. — Я Люка не брошу.

— Убирайся оттуда нахуй! — заорал он.

— Сам убирайся!

Я обозлилась настолько, что готова была драться, как зверь, зубами и ногтями.

— Дура! — сказал он устало. — Уйди, мешаешь же. Быстрей!

Я заглянула в лицо Люка. Он, наверно, был без сознания — веки плотно сжаты. Бензином воняло всё сильнее, видимо, он быстро вытекал. Наше время вытекало тоже...

Решившись, я молча пролезла к окну и начала протискиваться наружу. Без церемоний Дэйв дёрнул меня к себе, и я, придушенно вскрикнув, вылетела из машины, как пробка из бутылки.

Он схватил меня за больное плечо, быстро ощупал сильными пальцами, и, не успела я опомниться, как искры посыпались из глаз — он вправил мне сустав одним движением и тут же отпихнул в сторону:

— Мотай отсюда, учительница!

Несколько секунд я оцепенело наблюдала, как он пробирается внутрь останков «ровера» — теперь, со стороны, даже и на машину-то не похожего, — потом ноги у меня подкосились, и я молча осела на землю.

Рядом завизжали тормоза, из джипа выскочил ещё кто-то. Джерри. Я безучастно смотрела на него, почти не узнавая, пока он не присел рядом на корточки, осторожно касаясь моего плеча.

— Не трогай, больно... — еле вымолвила я. — Иди туда... помоги им...

Бросив на меня ещё один взгляд, Джерри с фонарём в руке рванулся к «роверу».

Раздался приглушенный говор, скрежет металла, болезненный стон...

Еле-еле я поднялась с земли и шагнула к машине.

Первым я увидела Джерри. Стоя возле дверцы, он принял из рук неразличимого во тьме Дэйва безжизненно обвисшее тело Люка. Всхлипнув, я задрожала, всё ещё не веря тому, что чудо произошло… и тут в одно мгновение и Джерри, и Дэйв очутились рядом со мной. Держа на руках Люка, Джерри что-то крикнул мне, очень громко, но я всё равно не поняла, и тогда Дэйв сгреб меня в охапку и поволок, как куклу, а потом швырнул на землю и накрыл собой.

URL
2014-10-19 в 18:00 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
Взрыв оглушил меня, в ушах загудело. Огненный шар взметнулся вверх. Вокруг стало светло, как днём, и нестерпимо, невыносимо жарко. Этот жар выжигал мне лёгкие, я кашляла и трясла головой, кажется, что-то крича и чувствуя только, как руки Дэйва прижимают меня к земле. Потом я провалилась в оглушительную темноту. Но, наверно, всего на несколько минут, потому что, когда я снова разлепила распухшие веки, прямо передо мной оказалось лицо Дэйва. Его жёсткие пальцы неловко гладили меня по щекам, и он сорванным голосом говорил, говорил… что?

— Эй, учительница, ты это брось… давай, очнись, лила уоште…

«Всё хорошо»…

Руки его были в крови, лицо — в полосах копоти. Я скосила глаза — рядом на земле сидел Джерри, держа на коленях Люка.

— Он жив? Люк жив? — попыталась спросить я, но, как ни силилась, не могла выдавить ни слова. Горло сжалось, словно перехваченное петлёй.

Сзади, на шоссе, тоскливо завыли приближавшиеся сирены.

* * *

Рассвело.

Я стояла у огромного, во всю стену, окна больничного холла, невидяще глядя вниз. Пара синиц устроила бурную склоку в траве. К приёмному покою подкатила ещё одна машина парамедиков. Медсестра в зелёной униформе выкатила на крыльцо коляску с сидевшей в ней бодрой бабулькой…

Около меня сначала кто-то стоял, кто-то предлагал лекарство, кто-то ласково окликал, кто-то мягко пытался увести... Я молчала, вцепившись в спинку принесённого мне стула.

Операция длилась два часа. А четыре часа назад Люка отвезли в палату. Он ещё не пришел в сознание. И ещё ничего не знал.

Ему отняли правую ногу. Чуть выше колена.

В четырнадцать лет.

— ...Мисс Дайсон! Это вы — мисс Дайсон?

Незнакомый женский голос.

— Доктор Гордон просит передать вам, что Люк Стоун очнулся и хочет вас видеть.

Что?..

Мелькнули лица — кто-то, кажется, Джерри, попробовал удержать меня за руку, но я её выдернула и побежала.

Коридоры, двери...

Блеск никеля и стекла...

Ещё дверь...

Вот.

Люк лежал на высокой кровати, укрытый до подбородка зелёной хрусткой простыней. Посеревшее лицо казалось почти незнакомым, к тонкой руке тянулись какие-то трубки. Только глаза те же — блестящие, сощуренные...

Не было сил в них смотреть.

Я сползла прямо на пол возле кровати, уткнувшись лицом в прохладную простыню, и слёзы хлынули неудержимо.

— Ладно, пореви... — сипло сказал Люк. — Реви, ничего. Ты баба, тебе надо...

Я мотала головой, силясь что-то сказать, кусала губы, но отчаянные, беспомощные рыдания накатывали вновь и вновь.

— Ну, эй... — тихо окликнул он наконец. — Сейчас доревёшься, выгонят к чертям... ну перестань, а? Гляди лучше сюда.

Кое-как обтерев лицо, я подняла на него опухшие глаза. Он улыбался, слабо, но улыбался.

— Это фигня всё... Ну, с мячом не погонять. Если б чего между ног оттяпали, тогда да, херово было бы...

— Чего между ног?.. Ты что?.. Тьфу ты...

Прорвался смешок, и я опять прижалась щекой к простыне.

— Ты обнаглел совсем... — пожаловалась я срывающимся голосом. — Я вот ... всё расскажу...

— Кому это?

Рассказывать о наглости Люка мне и вправду было некому. Сирота, он жил в хибаре-развалюхе неподалеку от Рейнбердов вместе с вечно пьяным дядькой — двоюродным братом погибшей три года назад матери. Отца же он никогда не знал.

— Знаешь... ты только сразу не отказывайся... ты, может, потом к нам переедешь? — торопливо забормотала я. — То есть к Рейнбердам... а?

— Ну прямо! — отозвался он тотчас же. — Тебе чего, понянчиться захотелось? Заводи себе ляльку и нянчись.

— Нет, ты и впрямь обнаглел! — ощетинилась я. — Нет, ну ты... — он всё ещё улыбался, но глаза прикрыл. — Ох, Люк...

Он уже не отвечал.

— Ты спи, спи, а я ещё посижу тут, ага? — прошептала я.

— Ага... — отозвался он сонно. — Только не реви больше, постель измочишь, и эти доктора невесть чего про меня подумают... Завтра придёшь?

— Ну конечно! Что тебе принести?

— Сигареты...

Его дыхание стало ровным. Я оглянулась на стеклянную дверь, откуда мне уже махала медсестра, поправила простыню и, наклонившись, поцеловала Люка в тёплую щёку.

Коридоры, стекло, никель...

Никогда раньше не испытывала такой ярости — она душила меня, разрывая грудь.

Я всё убыстряла и убыстряла шаги, почти бежала.

Они не уходили, ждали в холле — Дэйв, Джерри. Мелькнула полицейская форма — это пришёл Шервуд, ещё кто-то... Я едва их видела, задыхаясь от гнева и безысходной тоски.

— Так что?! — я почти кричала. — Собирается тут кто-нибудь что-то сделать или нет?

— А именно? — холодно, врастяжечку осведомился Шервуд. — Для полиции здесь всё ясно.

— Что?!

— Ясно, что вы, мисс Дайсон, позволив подростку, не имеющему водительских прав, управлять автомобилем, создали аварийную ситуацию на дороге, и вот результат.

— Я... — мне не хватало воздуха, стены угрожающе сдвигались.

— Кристи, вернёмся домой, — быстро сказал Джерри, оказавшись рядом. — Ты столько натерпелась... Тебе надо отдохнуть.

Я стряхнула его руку и обернулась.

Дэйв стоял у стены, руки в карманах, тёмный взгляд исподлобья — как выстрел.

— А ты? — выдохнула я. — Ты тоже — ничего?..

Знакомая страшная усмешка медленно проступила у него на лице.

— Уоштело, не учи меня, учительница, — ровно проговорил он. — Я всё сделаю, как надо.

Я смотрела на него, смотрела и наконец поняла... и такая же, наверное, усмешка искривила мне губы, потому что Джерри уставился на меня остановившимися глазами. Стены холла вдруг закружились передо мной... Зазвенело в ушах, и обрушилась благодатная тьма.

* * *

Пайн-Ридж: хроника индейской войны

20 марта 1975 г. — убита сочувствующая ДАИ Стейси Коутьер. Двое подозреваемых в убийстве заключены в тюрьму БДИ в Пайн-Ридж.

26 марта 1975 г. — Жанетта Биссонетт, жена погибшего ранее лидера ДАИ Педро Биссонетта, найдена застреленной в своей машине. Она возвращалась с поминок по Стейси Коутьер. Убийцы не найдены.

28 марта 1975 г. — застрелен Ричард Игл. Зарезана ножом 81-летняя Роуз Гуд Баффало. Убийцы не найдены. Якобы покончила с собой Джастин Ситтингап; её семья утверждает, что это было не самоубийство, а убийство.

13 апреля 1975 г. — пятеро наёмных бандитов вломились в дом Дэйва Клиффорда и напали на хозяев. Защищаясь, Клиффорд выстрелил в одного из них. Под стражу взяли лишь самого Клиффорда; он был обвинён в нападении с целью нанести тяжкие телесные повреждения. Его дом обстреляли и подожгли, после этого его семья скрылась из Пайн-Ридж, спасая свою жизнь.

* * *

Потом мне сказали, что я пролежала в бреду больше суток. Помню, как рвалась встать и пойти в больницу к Люку, я знала — он ждет. Чьи-то руки удерживали меня, я пыталась высвободиться, плакала и тут же снова засыпала. Во сне всё возвращалось в страшном круговороте — пылающий «ровер»... холодные глаза Шервуда... серое лицо Люка на больничной подушке... чёрная тень, настигающая нас...

И сумрачный, исподлобья, взгляд Дэйва Хоука.

«Ты же не знаешь... а он по тебе сохнет...»

Бред, бред.

На пятый день я наконец кое-как справилась с подгибающимися ногами — со стороны напоминая, наверно, новорожденное парнокопытное, — села в джип к Джерри и отправилась в больницу. С пачкой «Винстон» в кармане.

Джерри не смотрел на меня, вёл машину с каменным выражением лица. Обиделся. Но у меня не было сил выражать ему свою признательность или извиняться после отчаянного с ним сражения за право поехать в больницу. Он высадил меня у приёмного покоя и, устало махнув рукой, сообщил:

— Скоро вернусь.

Я только кивнула, слишком занятая схваткой со своим организмом, чтобы быть вежливой.

Вот, кажется, эта палата. Да, она. Теперь — отдышаться. И надеть бодрую улыбку... Вот так. Я распахнула дверь:

— Привет! Бог ты мой...

— Вы перепутали меня с Создателем? — вежливо осведомился Айзек Мошьер, психолог Бюро. — Добрый день, мисс Дайсон, очень рад вас видеть. Как вы себя чувствуете?

Поборов желание показать ему язык, я поглядела на полусидевшего в постели Люка, в глазах которого отчаянно прыгали целые стада чертей. Он, конечно, наслаждался возможностью развеять скуку, изводя бедолагу Мошьера, и явно намеревался привлечь меня к этому увлекательному занятию.

— Принесла? — поприветствовал он меня. — Видок у тебя неважнецкий... Сядь, а то навернешься. И не вздумай лизаться, как давеча, а то мистер вон... чего-нибудь не то вообразит. У него, знаешь, всякие этакие штучки на уме.

Давясь смехом, я запустила в него сигаретами. Он ловко поймал пачку на лету и покрутил в пальцах.

— Лучше бы «Лаки Страйк»... да ладно, живи покуда.

Айзек Мошьер медленно моргал, разглядывая нас, как диковинных зверей. Очевидно, его удивляло, как это нам позволяется разгуливать на воле. Я всё-таки не удержалась и фыркнула, но сразу постаралась сделать вид, будто кашляю. В самом деле, я вела себя ещё хуже Люка.

— Люк, ну как ты? Доктор Гордон говорит что-нибудь?

Люк скривился.

— Говорит. Что чем быстрее он меня вылечит, тем лучше будет для этой вонючей дыры.

— У тебя проблемы? — осторожно встрял Мошьер.

— Это у них у всех проблемы, — хмыкнул Люк, насмешливо покосившись на него. — Слышь-ка, ты это... Кристи... Мне отлить надо... подсобишь? Во-он там, под койкой, видишь, чего?

Под койкой оказался пластиковый сосуд самой недвусмысленной формы. Я задумчиво повертела его в руках.

— Мне выйти? — робко осведомился Мошьер.

— А как вы думаете? — невинно поинтересовался Люк. — У меня, между прочим, комплексы...

Мошьер выскочил, как ужаленный. Люк беззвучно корчился от смеха на кровати.

— Эй, эй, — оборвав смех, он шарахнулся от меня, — ты чего это? Осади малость! Это я ляпнул, чтоб его выпроводить. А ты чего это выдумала?

— Тьфу на тебя, — буркнула я разочарованно — мне так польстило его внезапное доверие, а он, видите ли, просто желал выставить Мошьера! — Нет, серьёзно, может, тебе надо что-нибудь сделать, а? Я могу.

Люк открыл рот, потом закрыл, благородно воздержавшись от явно напрашивавшихся на язык комментариев. Я сделала вид, что не заметила этой пантомимы.

— Ладно. Выйдем, проветриться надо, — обронил он, неловко сползая с койки.

— Выйдем?.. — ахнула я.

URL
2014-10-19 в 18:07 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
Не обращая внимания на стоявшую в углу коляску, он уже привычным, видимо, движением нашарил возле кровати костыли. Я крепко сжала кулаки и прикусила губу. Люк поднялся и выпрямился — тощий, как прутик, в болтавшейся на нём зелёной пижаме, — и взгляд его узких глаз прошил меня насквозь.

— Сопли утри, а?

Я проглотила комок в горле и пробормотала:

— Уоштело.

— Мне здешние живодёры протез обещали сделать, — уже не глядя на меня, хмуро вымолвил Люк. — Тогда я снова всему научусь… и верхом ездить, и тачку водить. Я всё смогу, не ссы!

Ухмылочка его была вымученной, но всё такой же бесшабашной. Я кивнула в ответ, едва удержавшись от того, чтобы не открыть перед ним дверь палаты. Он открыл её сам, толкнув плечом, потому что руки были заняты костылями.

В больничном дворе было тихо. Изредка торопливо проходил кто-нибудь из персонала в зелёной или голубой униформе, с любопытством оглядывая нас. Мы сидели не на скамье, а прямо на земле, вернее, на моём расстеленном плаще — который до этого момента был светло-кремовым, — а Люк к тому же ещё и курил, жадно затягиваясь. Я помалкивала. В глазах всё время щипало — совсем не от дыма, — так что лучше было помалкивать.

На скамью возле нас кто-то присел, нерешительно откашлявшись. Мошьер, естественно.

— Я вернулся в палату... там никого не было... — сбивчиво пояснил он. — Вам не холодно? Может быть… м-м-м… — он нервно поправил очки. — Может быть, принести вам одеяло?

Люк беззвучно шевельнул губами, решив, очевидно, всё-таки пощадить мой деликатный слух. Я подавила невольную улыбку, но тут же мне стало совсем не до улыбок. Сердце забухало, а щёки обдало жаром. От больничного корпуса по направлению к нам не спеша направлялся Том Шервуд.

Люк поглядел в ту же сторону и весь подобрался, сверкнув глазами.

— Добрый день, — сердечно поздоровался Шервуд, блестя ослепительной улыбкой. — Как твоё здоровье, парень?

Люк не ответил. Опустив голову, он сосредоточенно гасил в песке окурок.

— Курить в твоём возрасте, да ещё после такой тяжелой операции... — Шервуд назидательно поднял палец. — Вредно!

— А это не курево, — процедил Люк. — Травка это!

— Что вам угодно? — торопливо выпалила я.

— У меня к вам дело, мэм. — Шервуд перевел холодный взгляд на меня и вскинул руку: — Не торопитесь возражать. Может быть, оно вас заинтересует, как знать? Давайте отойдем к моей машине и побеседуем спокойно.

Голос его звучал всё так же доброжелательно, и, поколебавшись, я взглянула на Люка.

— Не вздумай! — коротко велел тот, подбирая костыли. — Если ему что нужно, пускай говорит при нас! Или пускай ждет твоего адвоката.

Мошьер вдруг растерянно улыбнулся, и я поняла, почему — Люк сказал «нас»! Я помогла Люку подняться и встала сама, отстранив подоспевшего Мошьера:

— Я слушаю.

— Хорошо. — Помедлив, Шервуд покосился на Люка, потом на Мошьера. — Вы, мисс Дайсон, требовали, чтобы полиция расследовала произошедший с вами... м-м... инцидент.

— Преступление, вы имеете в виду, — с силой уточнила я. — И что?

— Допустим, я проведу такое расследование...

— А взамен? — напряжённо бросила я, начиная догадываться, куда он клонит.

— Вы догадливы, мисс Дайсон. Взамен я должен поставить всё то же надоевшее вам условие, которое вы упорно отказываетесь принять... — Шервуд криво усмехнулся. — Заявление на Дэйва Хоука.

— Погодите-ка! — крикнул вдруг Люк. — Что-то тут не то! Расследование... пусть скажет всё, как есть!

— Отведите мальчика в палату, — сухо обратился Шервуд к Мошьеру.

— Ага, ждите! — отрубил Люк. — Уже лечу, как же!

— Послушайте... — перебил его Мошьер, вертя в пальцах свои очки. Худое лицо его покрылось багровыми пятнами. — На каком основании вы преследуете эту леди? И вам не стыдно?

— А у вас предостаточно защитников, да, мисс Дайсон? — вскинув брови, глумливо ухмыльнулся Шервуд. — С чего бы это, позвольте полюбопытствовать?

— Не позволю! — крикнула я, сжав кулаки. — Объясните, в чем дело!

— Вчера ночью сгорел дом Мейеров. И гараж с двумя машинами, — раздался знакомый голос позади нас. Рональд Бирс стоял чуть в стороне, спокойно, в упор, глядя на Шервуда. — «Шевроле» и чёрный «кадиллак» последней модели.

— Чёрный «кадиллак», — повторила я, чувствуя, как стучит в висках кровь.

Гарви Мейер? Глава так называемой «службы безопасности» Пайн-Ридж?

Я покачнулась.

Усмешка Дэйва. Черная тень, настигающая старый «ровер»…

— Ясно, лейтенант, — тихо сказала я. — Все ясно. Вам есть на кого свесить кучу обвинений, но нет доказательств, правда? Жаль.

Теперь пятнами пошли гладкие щеки Шервуда.

— Мисс Дайсон, — отчеканил он, — вы понимаете, кого пытаетесь покрывать?

— А вы?

— Ещё раз спрашиваю вас... — Шервуд подчёркнуто не смотрел ни на кого, кроме меня. Голос его обрел прежнюю сочность. — Вы намерены сотрудничать с силами порядка? Жду ответа, мисс Дайсон.

Ну что ж, он дождался. Прикусив губу, я молча поднесла прямо к его красивому лицу пальцы, сложенные в очень распространенном жесте, заменяющем такое же распространенное выражение.

Люк громко расхохотался. А вслед за ним Бирс и Мошьер.

Мне вдруг стало даже жаль побелевшего Шервуда. Он молча оглядел нас, играя желваками. Повернулся и пошёл прочь, все убыстряя шаги.

Тут только я увидела, что за спиной Рональда стоит Джерри. И ноги у меня сразу ослабели, невесть откуда взялась противная дрожь. Подхватив под руку, Джерри быстро усадил меня на скамью, а Рон, не обращая внимания на возмущённый вопль Люка, переправил его туда же.

— Вёз бы ты девчонку домой, Джер. — Люк хмуро кивнул в мою сторону. — Гляди, совсем зелёная.

— Сам-то... — запротестовала я. Но тут же осеклась.

Перехватило дыхание.

Дэйв Хоук стоял возле ограды неподалеку от нас. Смотрел на меня.

Джерри взял меня за локоть и поднял, как пушинку, другой рукой подхватывая с земли мой измятый плащ.

— Едем.

…— Хочу поговорить с тобой, Кристи. Пока есть возможность. — Джерри взглянул на часы. — Хорошо?

Я кивнула. Хотя, честно говоря, больше всего мне сейчас хотелось добраться до постели. Навалилась какая-то мерзкая слабость.

— Тогда здесь, не возражаешь? — Он остановил джип у маленького придорожного ресторанчика. Я бывала тут несколько раз — кормили вкусно и недорого.

Попросив чашку кофе, я после первых же глотков с облегчением почувствовала, как внутри разливается блаженное тепло. Дрожь понемногу отпускала.

— Кристи... мы знакомы всего ничего, — негромко сказал Джерри. — Так что ты, наверно, удивишься... Выходи за меня замуж.

Я закашлялась, и кофе пролился на белоснежную скатерть.

— Прости. — Он быстро подал мне салфетку. — Подожди, ладно? Не говори ничего. Сначала я скажу всё, что собирался...

Он повертел в руках серебряную вилку с монограммой ресторана.

— Вообще я дурак и начал не оттуда. Я люблю тебя, вот в чём дело... Ей-Богу, никому ещё всерьез этого не говорил!

Я невольно фыркнула, глядя на него совершенно круглыми, наверно, глазами. О Боже! Кажется, мне только что впервые в жизни объяснились в любви! И даже сделали предложение... Не может быть!

— Не может быть! — выпалила я вслух.

— Какой ты всё-таки ещё ребенок, Кристи... — Джерри мягко улыбался, взгляд его был тёплым, и я почувствовала, что краснею. — И ты сама себя не знаешь. А вот я знаю тебя. И прекрасно понимаю, какое сокровище достанется мужчине, который... сумеет тебя пробудить. А я сумею, поверь.

Сокровище?!

— Перестань хихикать, это не смешно. — Он положил тёплую ладонь поверх моей. — Теперь обо мне. Посмотри на меня, Кристи.

Я посмотрела, послушно, как школьница.

— Я тебе противен?

— Издеваешься?!

Он тихо засмеялся.

— Ну, положим, я и сам знаю, что произвожу хорошее впечатление на женщин. Ладно, ладно, скромность меня тоже очень украшает, не перебивай... У меня есть дом, образование, работа, кое-какие перспективы на будущее. Я всегда смогу защитить тебя. Обеспечить жизнь тебе... и детям. Я — индеец, да... и горжусь этим, видишь?

— Имидж, — пробормотала я.

— Хотя бы. — Джерри остро глянул на меня. — Объяснить? Я никуда отсюда не уеду, хотя и мог бы где-нибудь в Вашингтоне... строить карьеру. Но это моя земля. И мне по душе то, что я здесь делаю. — Он хмыкнул. — Это — дело для мужчин... для воинов. Мне всегда нравилось рисковать. И потом... я думаю о будущем. Мы боремся за выживание... сейчас здесь идёт настоящая война. Но это не навсегда, Кристи. Лет через восемь-десять, а может, и раньше, моё происхождение не будет и тут помехой для карьеры... совсем наоборот. Политика, Кристи! — он ярко улыбнулся. — Не сомневайся, я ещё буду баллотироваться в Конгресс от этого штата. И меня выберут, увидишь! Так как?

— Что?.. О Господи... я не знаю, что сказать…

Я беспомощно смотрела на него, — красная, наверно, как помидор. Он крепче сжал мои пальцы.

— Прости, я вовсе не хочу на тебя давить, моя хорошая. Хочу только знать...

Я откашлялась, в панике собирая мысли в кучу. Куча получилась абсолютно беспорядочной.

— Я тебе страшно благодарна. И... ты совершенно замечательный... и... нравишься мне. Очень! Но...

— Но?

— Я должна как-то освоиться с этой мыслью, с тобой… и вообще... Ты можешь немного подождать?

Он нарочито шумно выдохнул.

— Надеюсь, не до той поры, когда меня изберут в Конгресс? Ладно, девочка моя... Май-о, хорошо. Я подожду. Я боялся, что ты меня пошлешь, как этого... Шервуда. Ну... сейчас можно и вина заказать, а?

Я машинально кивнула.

URL
2014-10-19 в 18:38 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
Пайн-Ридж: хроника индейской войны

Сентябрь 1975 г. — Юджин Уайт Хоук, активист ДАИ, получил увечья, когда наемные бандиты гнались за ним по шоссе. Он был верхом, они — на автомашине. В конце концов бандиты застрелили его коня.

13 сентября 1975 г. — в полдень в общинном здании Оглала четверо наемников насмерть забили Джимми Литтла. Тех, кто попытался помешать избиения, гнали прочь; один из пытавшихся протестовать тоже был избит до потери сознания. Нападавшие не найдены.

Октябрь 1975 г. — дом активистки ДАИ Чейенн Никол в Пайн-Ридж подвергся обстрелу, пока хозяйка была в Рапид-Сити.

13 октября 1975 г. — четыре взрыва раскололи Пайн-Ридж, повредив электрический трансформатор, здание племенного суда, здание БДИ и зал собраний.

Ноябрь 1975. — выстрелом в голову убит Дэнни Мэривел, активист ДАИ. Убийцы не найдены.

* * *

Через три дня Люк удрал из больницы. Самое смешное, что на шоссе его подобрал не кто иной, как Айзек Мошьер. Сначала он попытался вернуть Люка обратно, потом всё-таки сдался — могу понять, как это произошло — и привёз Люка в школу.

Уроки, естественно — по крайней мере, у меня, — сразу же закончились.

Мошьер стоял в коридоре у окна.

— Разрешите, мисс Дайсон?

Я вздохнула.

— Меня зовут Кристи.

Он моргнул, потом медленно улыбнулся, и его худое лицо расцвело.

— Подбросить до дома?

— Если не затруднит... Айзек. — Похоже, беседа с Джерри в ресторане очень на меня подействовала. Если это и называется кокетничать, то... Господи, это же так легко! — Хотя... минутку.

Я заглянула в класс.

— Люк!

Он возник в коридоре почти с той же скоростью, что и раньше.

— Вот, Айзек... мистер Мошьер предлагает меня подвезти.

Люк испытующе оглядел нас обоих, сдвинув брови.

— Ну ладно, — милостиво разрешил он. — Только чтоб без рук, поняли, мистер? Давайте, валяйте... Увидимся.

— Боже мой... — придушенно воскликнул Мошьер уже в машине.

Я гордо кивнула и, не выдержав, рассмеялась. Чем дольше глядела на вскинутые брови Мошьера, тем громче хохотала.

— Мне бы хотелось, чтобы вы пообедали со мной сегодня, Кристи, — объявил он неожиданно.

Кажется, я начала наконец-то пользоваться популярностью у мужчин. Забавно.

— Слушайте, Айзек, — серьёзно сказала я. — Я вас интересую, как любопытный клинический случай... или вы собираетесь сделать мне предложение?

— Боже... — повторил Мошьер, заливаясь румянцем и потрясённо глядя на меня. — Честное слово, Кристи... я просто хотел пообедать с вами, и всё! Просто пообедать, клянусь!

— Прекрасно! — поспешно подытожила я. — Обедаем!..

Мы ели и смеялись буквально всему, как маленькие. Я сама себя не узнавала. А на выходе из ресторана резко остановилась, так, что Айзек налетел на меня.

— Что случилось, Кристи?

О Господи... Нет, это было просто каким-то наваждением!

Дэйв Хоук пристально смотрел на нас, стоя в тени деревьев.

* * *

«Я нищий и нагой, но я вождь народа. Мы не хотим богатств, но мы хотим воспитать наших детей правильно. Богатства не принесут нам добра. Мы не можем взять их с собой в другой мир... Мы хотим только мира и любви».

(Вождь Красное Облако, 1876 г.)


* * *

— Порядок! — Дэн весело сгрёб в папку наши заметки под радостные крики ребят. — Так вы что, и летом собираетесь этим заниматься?! Ну вы и маньяки... Ладно, кого подбросить? Так, Мэри, Колин, Бен, Джесс, Сэнди... Стоп! Люк, ты едешь? А ты, Кристи?

— Не-а, — отозвался Люк, опередив меня. — За ней Джерри обещался заскочить... а я уж с ними, присмотрю, мало ли что...

Я зашипела на него, как змея, но было поздно.

Заливаясь хохотом, вся орава набилась в тяжело просевший красный «бентли» Дэна. Я помахала им из окна, Дэн в ответ дал гудок, и «бентли» пополз к шоссе, оставляя за собой хвост ржавой пыли.

— Ты чего это несёшь?! — воинственно повернулась я к Люку. — Совесть есть?

— Угу. — Он невинно вздернул бровь. — Я же это... пошутил просто. Чего ты?

Снаружи взвизгнули тормоза.

— Вот только попробуй пошути мне так при Джерри, задушу! — безнадёжно пригрозила я, потянувшись за висевшей на стуле сумкой, и только потом обернулась к двери.


Дэйв смотрел на меня с порога тяжело и жёстко. «С такими глазами убивают», — метнулась идиотская мысль.

Не в силах шелохнуться, как парализованная, я прошептала:

— Ты... за Люком? Люк...

— За тобой! — процедил он яростно. — Пошли... пойдёшь? Пойдешь? Ты же измотала меня, ты, учительница... — он на миг прикусил губы, глаза его сверкнули. — Ты же всё равно моя! Всё равно!

— Ах ты подонок! — раздался сдавленный голос Джерри. Он развернул Дэйва к себе и замахнулся, тот легко отклонился в сторону, ударил в ответ...

— Не надо! — я вжалась в стену, зажмурившись. — Не надо! Не надо!

— Рональд! — заорал Люк, высовываясь в окно.

Я облегчённо всхлипнула, открывая глаза. Рональд Бирс крепко обхватил вырывающегося Джерри, завернув ему руку за спину. Дэйв стоял чуть в стороне, тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки.

— Ты что? — Рональд сильно встряхнул Джерри за плечи. — Спятил?

— Спятил?.. Да ты знаешь, зачем он... этот... сюда явился? — задыхаясь, выпалил Джерри. — Он за ней пришел, ты понял, Рон? За ней! Этот сопляк!

— Не твоё собачье дело, — ровно проговорил Дэйв. Кровь сочилась из его разбитой губы, он утёрся ладонью, по-прежнему глядя только на меня. — Так что? Идёшь со мной, учительница?

Я уцепилась за спинку стула.

Глаза. Его глаза. Совершенно чёрные, яркие, угрожающие, умоляющие.

«Ты же всё равно моя...»

Не видя ничего, кроме этих глаз, я шагнула к двери.

— Кристи?.. — срывающийся, хриплый голос Джерри за спиной. — Кристи!

Я замерла, не оборачиваясь.

— Кристи, опомнись, что ты делаешь?!

Что я делаю?

— Прости... — пробормотала я, не зная, кому и зачем, и переступила порог.

Стемнело. Обшарпанный «бьюик» Дэйва подскакивал на ухабах. Я невидяще смотрела только на дорогу, сцепив на коленях трясущиеся руки. Так что же я делаю?

На Дэйва я не смотрела. Я слишком хорошо помнила, как он вёз меня тогда в пикапе. Моё тело помнило всё.

«Бьюик», натужно взвыв мотором, развернулся и застыл в тени огромных корявых сосен.

Вот так?

И что теперь?

Ладонь Дэйва нерешительно коснулась моего плеча, но он тут же отдёрнул руку. Я повернулась и наконец-то взглянула ему прямо в лицо — худое и остроскулое. Глаза его горячечно блестели, не чёрные, просто очень тёмные, но светлее взъерошенных волос, левую бровь пересекал неровный шрам, обветренные губы были плотно сжаты.

Я смотрела и смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова, а он глядел на меня с такой же изумлённой жадностью, будто хотел впитать глазами. Как во сне, я подняла руку и медленно провела пальцами по жёстким прядям его волос, спадавших на лоб, по шраму, рассекавшему бровь, по впалой щеке, до родинки в углу рта, до спёкшихся губ, которые внезапно приоткрылись под моим прикосновением.

А я отдёрнула руку, невыносимо покраснев.

— Я зря тебя увёз. Я не знаю, что с тобой делать, учительница, — выдохнул Дэйв с какой-то тоскливой беспомощной яростью. — Я… боюсь!

Я ошеломлённо заморгала, не веря своим ушам, а он продолжал торопливо и сбивчиво, опустив глаза, словно пытаясь скрыться от моего смятенного взгляда:

— Я ж долбоёб, это все знают, и этот твой тоже всё верно сказал… — губы его скривились в обычной вызывающей усмешке. — С меня толку нет и нипочём не будет. А ты… ты настоящая… ты не должна быть с таким мудлом¸ как я, виньян тапика.

Я замотала головой, немо протестуя против этой дурацкой «достойной женщины», против всего, что он наговорил… а он опять придержал меня за плечо, уткнувшись мне в лоб своим горячим лбом. И пробормотал с той же горечью:

— Меня прикончат… а я не хочу. Раньше мне было похуй, но теперь… — он почти незаметно вздохнул, но я услышала. — Теперь я хочу быть с тобой, но не знаю, как.

Боже.

Странное, незнакомое чувство подымалось во мне громадной волной, смывая, гася все доводы рассудка.

Когда-то я боялась Дэйва Хоука. Потом ненавидела. Потом жалела. Теперь я так же отчаянно хотела защитить его — защитить от всего мира, который жестоко ломал его… защитить его от него же самого.

Я молча обхватила Дэйва за плечи и прижалась так тесно, как только могла. Его сердце бешено заколотилось у моей груди, встрёпанные жёсткие вихры защекотали висок и щёку. Он попытался притянуть меня ещё ближе, но мешал руль, и он свирепым шёпотом выругался, а я всхлипнула и засмеялась.

Тогда он просто выдернул ключ зажигания и распахнул дверцу. Молча обошёл машину, снял меня с сиденья, подхватил и понёс.

Жмурясь до боли, я чувствовала жар его груди сквозь рубаху, мне не хватало воздуха, всё плыло и качалось в темноте, и я могла только цепляться за него изо всех сил. Он осторожно опустил меня на траву, по-прежнему не разжимая рук. Всем телом я ощущала его горячее крепкое тело, голова кружилась со звоном.

— Не бойся... — его губы шевельнулись у меня в волосах. — Не бойся...

Его руки расстёгивали на мне платье и трогали меня неумело и жадно, пока я не обхватила его за шею и не развела колени в безмолвном, бесстыдном призыве.

«Виньян тапика», пропади оно всё пропадом!

Я задыхалась в его объятиях, чувствуя на губах привкус соли и меди, дрожа, почти плача. Приподняла бёдра — сливаясь с ним, вбирая его в себя.

Под моими плотно сомкнутыми веками металось пламя — алое, солнечное. Земля вздрагивала подо мной в такт неистовым толчкам его тела, и я раскинула руки, цепляясь теперь уже за эту землю, хватая в пригоршни колкую траву. Когда у нас над головами ударил гулкий раскат грома, я не испугалась, а засмеялась, ликуя — так и должно было быть.

Ночь взорвалась, я оглохла от своих и его стонов, от громовых ударов, от шума дождя. Мы продолжали неистово двигаться, голые и мокрые, переплетясь телами; вода хлестала Дэйва по спине, он вскрикивал и смеялся мне в губы, а я изо всех сил стискивала его бока коленями, а руками — плечи, и мои слёзы смывал дождь.

Когда всё закончилось, я наконец посмотрела ему в глаза, тёплые, будто промытые до самого дна, а он подложил мне руку под голову и чуть приподнялся, но не отстранился.

URL
2014-10-19 в 18:39 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
— Вакиньян Танка, — хрипло вымолвил он. — Это Птица Грома. Птица Грома свела нас, учительница.

Мы кое-как подобрали мокрую одежду и с трудом натянули, беспрерывно смеясь и целуясь. Гроза прекратилась так же внезапно, как налетела.

Не спрашивая, Дэйв повел «бьюик» по дороге к дому Рейнбердов. Я молча глядела на него.

«Птица Грома свела нас».

Помоги мне, Вакиньян Танка.

Помоги ему.

— Мешаешь, — негромко произнёс он, глянул искоса и, на миг оторвав ладонь от руля, жадно сжал моё колено.

Сердце у меня опять подскочило.

— Не доедем. — Он улыбался одними глазами.

Но мы доехали.

Перед домом я лихорадочно попыталась привести себя в порядок, одёргивая сырую измятую одежду, расчёсывая пальцами спутанные волосы... безуспешно, конечно же.

Дэйв распахнул дверь.

— Мать твою! — вырвалось у него.

Люк Стоун восседал на табурете у печки, самозабвенно размешивая что-то в большой зелёной миске.

— Чокнуться можно, вас дожидаясь. — Он поднял ложку, облизнул её, прищурился. — А ты ничего так смотришься, детка!

Сообразив, к кому это относится, я вышла из столбняка и в панике ринулась к себе в комнату.

— Да я серьёзно! — крикнул он вслед и захохотал, стервец.

Сбросив одежду прямо на пол, я встала босыми ногами в тёплую полосу света, падавшую из окна, медленно провела ладонями по занывшей от этого прикосновения, набухшей груди, по бёдрам. В зеркале блеснули огромные чужие глаза, обведённые чёрной тенью, яркий чужой рот. Я? Это я?.. Проглотив слюну, я облизала потрескавшиеся губы — больно, сладко...

Помоги мне, Боже.

Я с жадностью напилась прямо из стоявшего на столике кувшина, растёрлась полотенцем, пока кожа не покраснела. Потом натянула тонкий черный свитер под горло, рубашку, джинсы, обулась. Вышла на кухню.

Дэйв и Люк смирно сидели рядышком на табуретках и пялились на меня.

— Чего копаешься где-то? — Люк сунул мне в руки миску с тестом. — На, жарь оладьи. Не всё же мне...

— А где... Патрик с Луизой? — губы мои еле шевелились и, похоже, уже подлежали ампутации.

— Хватилась! — Люк хмыкнул. — Они ещё со вчера у внучки в Рапиде гостят. А меня Рон подвёз, он скоро за тобой заедет, так что жарь давай, не отвлекайся.

— За мной? Сюда?

— А где тебя ещё искать, ясно же было, что вы сюда вернётесь. К себе домой этот охломон, — он хитро покосился на Дэйва, — тебя не потащил бы. У него там, знаешь... Короче, я знаю. Молчи лучше. — Он повернулся к Дэйву, тот сидел, упершись локтями в широко расставленные колени, сцепив пальцы, пристально смотрел на меня.

Опять закружилась голова.

— Повезло тебе, ты, бродяга, — фыркнул Люк.

— Ага, — степенно согласился тот, не сводя с меня глаз.

— Я ж за ней присматривал... всё время. Присмотрел вот.

— Ага…

— Я её вообще-то себе оставлял. Вот стукнуло бы шестнадцать хотя бы, я б тогда...

— Ага...

— Чего-о? — я выронила звякнувшую ложку на стол. Они захохотали, как бешеные. — Издеваетесь?!

Дэйв, не вставая, притянул меня к себе на колено и легко провёл шершавыми пальцами по моим распухшим губам, по щеке, по шее под свитером. У меня остановилось сердце.

— Э! — Люк требовательно постучал кулаком по столу. — Полегче! Здесь дети!

Теперь расхохоталась и я, прижав ладонь к губам.

Серый «лендровер» Рона мелькнул за окном.

— Кофе? — осведомился Люк светским тоном, когда высокая фигура Бирса выросла на пороге. Тот молчал, прислонясь к косяку, хмуро смотрел на Дэйва, ответившего ему таким же сумрачным, вызывающе-напряженным взглядом. — Чего, морды бить будете?

Рональд, глубоко вздохнув, шагнул вперёд и, придвигая к себе табурет, перевёл тяжелый взгляд на Люка:

— Нет, задницу кое-кому сильно разговорчивому.

— Ей? — жизнерадостно догадался Люк. — Ага, давно пора... Эй, руки!..

Мы пили обжигающе горячий кофе, Люк помалкивал, сосредоточенно дуя в кружку и опустошая тарелку с оладьями, — потом Бирс поднялся.

— Я в машине, — только и сказал он, коротко кивнул Дэйву и вышел.

Я встала, и Дэйв тоже поднялся. Он повернулся ко мне, и я, опять всей кожей вспомнив тепло его тела, вздрогнула.

Его взгляд касался меня, будто горячая ладонь.

Люк кашлянул за нашими спинами, расплываясь в ехидной ухмылке:

— Ох, не могу, кончаю от вас... Ты чего?

Дэйв за шиворот выволок его на крыльцо:

— Остынь!

— Эй! — крикнул Люк мне вслед. — Да пусти ты, чёрт, я серьёзно! Если кто будет до тебя доскрёбываться, не бери в голову, Кристи, забей на всех, поняла?..

Дом Рейнбердов исчез за поворотом дороги, оставив позади Люка и Дэйва, и я вдруг почувствовала оглушительную тоску.

Боже мой, ведь мы с Дэйвом так ничего толком и не сказали друг другу...

Ничего!

Кажется, я выкрикнула это вслух, вцепившись в дверцу, и Рональд, быстро повернувшись ко мне, ухватил меня за локоть.

— Успокойся, Кристи. — Голос его был негромким, но твёрдым. — Приди немного в себя, подумай. Он хочет того же, раз уж... отпустил тебя. И не сверкай на меня глазёнками, девочка! Поучать тебя я не собираюсь, я не настолько стар, чтобы забыть... как всё это бывает... Что?

Слова переполняли меня, но я только молча потерлась отсыревшим носом об его плечо под серым пиджаком.

— Кристи!

Увидев меня на пороге кабинета, Шейла вскочила со своего места и разразилась таким воинственным кличем, что у меня зазвенело в ушах. Я в ужасе зажала ей рот ладонью, но в комнату уже ввалились, наверно, все, кто был в редакции: Боб, Дэн, Глория с Лайзой... и уставились на меня во все глаза. Подавляя отчаянное желание забиться в сейф, я изо всех сил вымучила улыбку.

— Чего это вы сбежались? — как ни в чем не бывало поинтересовалась Шейла. — Идите, работайте! Чего пялитесь? Чего вам тут, кино? Идите, идите!

Она вытолкала всех, в том числе хохочущего Бирса, и повернулась ко мне, переходя на ликующий шёпот, слышный, наверно, от дома Рейнбердов.

— О, Вакан, ну и красоткой же ты стала, Кристи! — она обхватила меня за шею, раскосые глаза весело блеснули. — Если это Дэйв с тобою эдакое чудо проделал, то благослови его Бог, этого засранца! И не смей краснеть, не с чего! Ты останешься с ним?

Я вздрогнула и, наверно, вспыхнула костром, потому что она, заливаясь смехом, затормошила меня:

— Говори всё как есть, а то опять заору! Ну?

— Я… хочу быть с ним, — едва вымолвила я, понимая, что это действительно то, чего я хочу. — Но…

Я запнулась.

Дверь позади нас вдруг распахнулась от резкого толчка.

Джерри!

А ведь я совсем забыла о нём.

Совсем!

Лицо его осунулось, воспаленные глаза запали, губы беззвучно шевелились...

Я сжалась, бессильно уронив руки.

— Будешь с ним? — сипло спросил он, сверля меня взглядом. — Одной из его потаскушек, «типи-крипи»?

— Джерри! — прошептала я умоляюще.

— А я-то, я-то... я ж молился на тебя, как идиот! — сморщившись, он сделал несколько нетвёрдых шагов, выпустив ручку двери, и я поняла, что он пьян, пьян смертельно. — А ты... ты просто сука! Нужна ты ему, как же!

— Заткнись! — крикнула Шейла, загораживая меня всем своим пышным телом, как наседка загораживала бы цыплёнка от коршуна. — Иди проспись лучше!

— Это точно. — Возникнув в дверях, Рональд крепко взял Джерри за плечо. — Пошли, пошли отсюда, парень, давай.

Тот слепо отмахнулся, всё ещё не спуская с меня налитого кровью взгляда, потом скрипнул зубами и побрёл прочь, опустив голову, пошатываясь.

Пол подо мной тоже покачнулся.

— Перестань! — приказала Шейла, встряхнув меня за плечи. — Ну же, Кристи... А то я его сейчас догоню и врежу по морде!

— Оставь, Шейла... — прошептала я. — Пожалуйста, ладно?..

Итак, переспав с Дэйвом Хоуком, я превратилась из «виньян тапики», достойной женщины, учительницы — в «типи-крипи», девчонку, которая не прочь провести весёлый часок в чужой палатке-типи, под чужим одеялом. Никогда в жизни я и представить не могла, что меня назовут так. И кто — Джерри, которого я уважала…

Что ж… мне уже было всё равно, как назовёт меня «мокасиновый телеграф» резервации, лишь бы Дэйв пришёл за мной.

Но он не пришёл.

Когда Люк просунулся в дверь кабинета, я в очередной раз посмотрела на часы под длинный вздох Шейлы.

— Ты бы погуляла, детка, — без церемоний распорядился он, усаживаясь верхом на стул. — Давай, давай, красавица, топай!

Шейла возмущённо фыркнула, как норовистая кобылка, но, как ни странно, подчинилась — собрав в кучу свои бумаги, прогарцевала к выходу.

— Обнаглел ты, Люк Стоун! — последнее слово она всё равно оставила за собой.

Удивительно, но Люк ничего ей не ответил, и я внимательнее посмотрела на него — худой, взъерошенный, остроносый, он был похож на воронёнка. Улыбка застыла у меня на губах.

— Знаешь, Кристи... — он кашлянул, покосился исподлобья. — Только ты не очень-то дёргайся, уоште? Дэйв, он… уехал, в общем. Ты не бойся, ненадолго! Он... короче, ему надо заработать, дельце одно подвернулось, деньги-то нужны, верно? Ну вот, он и подался в Вайоминг... Эй, ты чего? Кристи? Ну ты брось, сестрёнка, а?

Я села прямо на пол возле стула, отчаянно прижимаясь щекой к его худым ребрам под застиранным свитером, а он нерешительно потрепал меня по голове, как какого-нибудь щенка.

— Да ладно тебе, говорю же — вернётся он! Ну деньги нужны же, ты разве не понимаешь, ведь у него ни хрена нету для тебя! Халупа эта возле ручья, рыдван битый, и всё! Он же не может на твои деньги... Эй!

Я вскочила, кусая губы.

— Не может, да? А я — могу вот так вот, да? Вы... — я задохнулась от гнева. — Почему он один всё решил?!

Люк пожал плечами:

— А как же иначе? Он — вичаша, мужчина, ему и решать.

* * *

«Всё лежит перед тобой. Твоя Тропа находится прямо перед тобой. Иногда она не видна, но она здесь. Ты можешь не знать, куда она ведёт, но ты должен следовать Тропе. Это Тропа к Создателю. Это единственная тропа, которая существует. Это Тропа Любви».

(Вождь Леон Шенандоа, 1830 г.)


* * *

Терпение.

Пошли мне терпения, Господи, — вот о чём молилась я тогда. Я ничего, совсем ничего не понимала

В пустоту проваливались дни. Ночи. А Дэйв всё не возвращался.

URL
2014-10-19 в 18:42 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
Люк тенью следовал за мной. Его сощуренный взгляд заткнул бы рот кому угодно. Но никто ничего и не говорил. Будто бы Дэйва Хоука никогда не было в резервации. Не было в моей жизни.

Помаячил и исчез Мошьер. Джерри не встречался мне вовсе, не знаю, как он ухитрялся избегать меня в тесных коридорах Центра. Я работала, как вечный двигатель, еле-еле добираясь вечерами до подушки под укоризненное воркование Луизы.

Словом, всё было в порядке. В полном порядке.

Я даже обзавелась наконец машиной. Парень из компании Дэйва, долговязый, в неизменной шляпе и с неизменной сигаретой во рту, подогнал знакомый обшарпанный «бьюик» на стоянку возле редакции, когда мы с Люком уже садились в «форд» Глории, и крикнул:

— Эй, учительница! Это тебе!

Я застыла с раскрытым ртом, а он, выплюнув окурок на тротуар, озарил меня щербатой улыбкой, вывалился из «бьюика» и побрёл куда-то прежде, чем я успела хоть что-то сказать. Я медленно подошла к «бьюику» и на виду у всех, как идиотка, погладила ладонью исцарапанный пыльный капот.

А Дэйва всё не было.

Спустя ещё пару недель мы ехали домой. Люк откинулся на спинку сиденья, выставив острый локоть в окно, и чиркнул спичкой, прикуривая. Я отвернулась от дыма, и вдруг неудержимая тошнота подкатила к горлу, судорога больно сдавила желудок, выворачивая его наизнанку. Едва успев затормозить, я кинулась к обочине.

Когда резь в желудке наконец утихла, я сплюнула едкую горечь и дрожащими пальцами достала носовой платок. Холодный пот каплями выступил на лбу. Да что же это такое?

— Отравилась, наверно, — пробормотала я, тяжело опускаясь обратно на сиденье. — Сейчас пройдёт.

Люк тщательно затушил сигарету, искоса и очень серьёзно глянув на меня.

— Слышишь, Крис, ты только не дёргайся, послушай. Ты вроде как залетела, сестрёнка. Подсчитай-ка сама.

Я онемела. Невольно коснулась ладонью живота.

— Сходи, проверься, — дал ценное указание Люк. — Или купи в аптеке такую штуку, индикатор называется, с пипеткой.

— Люк... — прошептала я.

— Только не вздумай ничего эдакого устраивать... абортов каких-нибудь, поняла?! А то... ума хватит, и Дэйв мне шею нахрен свернет! А я тебе!

— Люк!

— Если девка родится, — мечтательно продолжал он, — я на ней женюсь.

— Люк! — я не знала, плакать или смеяться.

— Да чего ты заладила-то?

— Люк...

— Ну чего, чего? — он неловко сжал мои пальцы. — Да не трясись же ты! Вот дуреха...

Оправдывая этот термин, к врачу я не пошла, обошлась купленным в аптеке пресловутым индикатором и пипеткой.

Люк оказался прав, как всегда.

Я пугливо прислушивалась к себе, ожидая чего-нибудь сверхъестественного... но ничего особенного со мной не происходило. Покалывала, набухая, грудь. Да есть хотелось почти постоянно. А резкие приступы дурноты вызывал только запах табачного дыма.

И вдруг я заметила, что при мне перестали курить.

И ещё — на моём столе то и дело оказывалось яблоко. Или апельсин. Или стаканчик йогурта.

— Кто это принёс? — наконец заинтересовалась я. — Зачем?

— Санта-Клаус, — предположила Шейла, усердно барабаня по клавишам пишущей машинки. — Или какой-нибудь таинственный поклонник... Ты ешь-ешь. Тебе полезно.

— Санта-Клаус?.. Полезно?

Развернувшись, я кинулась в кабинет к Бобу.

— Люк!

Люка там не было, Боба — тоже, но был Дэн, который при виде меня поспешно потушил только что зажжённую сигарету и нахмурился:

— Чего ты носишься, как угорелая? Тебе осторожней надо быть!

Сжав зубы, я помчалась по коридору, распахивая двери одну за другой и сея всеобщее недоумение.

Люк, Боб и Рональд стояли на крыльце у входа. Все трое, будто по команде, отбросили свои сигареты, и я заскрежетала зубами, как голодная волчица.

— Это что такое? — еле выговорила я. — Люк Стоун! Ты... ты почему..? — не хватало слов от возмущения. — Почему ты такое...

— Дерьмо? — любезно подсказал Люк.

— Трепло! — заорала я.

— А чего, лучше, чтобы все дымили на тебя, что ли? — заорал он в ответ. — Стыдно тебе, да? Так и скажи!

— Ты... — пропали не только слова, но и мысли. — Я... Чёрта лысого ты дождёшься, а не моей дочери! Нипочём она за тебя, обалдуя, не выйдет!

— Дэйв выдаст, — отмахнулся Люк.

Хохот оглушил меня. Рональд и Боб согнулись в три погибели, корчась от смеха. Опомнившись, я бессильно показала Люку, тоже закатившемуся смехом, кулак, и повернулась, собираясь спастись бегством.

— Кристи!

Сзади хлопнула дверца подъехавшего автомобиля. Раздались торопливые шаги.

Джерри.

— Мне надо с тобой поговорить, — проронил он негромко.

Я молчала, глядя не в лицо ему — на узел модного яркого галстука.

— Ага, — беззаботно отозвался сзади Люк, подбрасывая на ладони камушек. — И со мной.

— Только с ней! — отрезал Джерри сердито, оборачиваясь, и наткнулся на тяжелый взгляд Рональда. — Бросьте, это же смешно! Он кто — компаньонка при ней? Телохранитель? Нянька?

— Ага, — невозмутимо повторил Люк, сощурившись. — Это самое. Так что — будешь говорить с ним, Кристи?.. Тогда пошли.

— ...Во-первых, извини за тогдашнее... — Джерри незнакомым, неловким жестом потер лоб, не глядя на меня. — Я... слишком много выпил и слишком мало соображал.

Я молча кивнула, опускаясь в кресло.

— Во-вторых... — он запнулся, быстро глянул на Люка, примостившегося на краю стола. — Это правда?

— Это правда, — устало выговорила я. В горле запершило. — Если ты о моей беременности.

— Так. — Джерри прошёлся по кабинету, пол скрипнул под его шагами, и я вздрогнула. — Ладно. Это ничего не меняет.

— Не меняет?..

— Моё отношение к тебе остается прежним. И моё предложение, — он подошёл совсем близко. — Я не собираюсь от тебя отказываться, учти.

— И что? Хочешь, чтобы я сделала аборт? — спросила я осипшим голосом. — Или собираешься растить чужого ребёнка?

— Твой... случайный партнёр всё равно не будет его растить, — отрезал он жёстко. — Его здесь нет. Он слинял, если ты ещё этого не заметила…. Заткнись, Люк, я не с тобой разговариваю! — он умолк, тяжело дыша, и опять потёр лоб. — Кристи, ты… извини. Мне очень трудно... Кристи, послушай, всё это совершенно бессмысленно, глупо! Ты же губишь себя, ломаешь себе всю жизнь! Что у тебя может быть общего с таким… отщепенцем, как Дэйв Хоук? Рассуди здраво!

Я глядела в его гневные и умоляющие глаза, а вспоминала Дэйва. Его волчью усмешку, напряжённое замкнутое лицо, взгляд, неожиданно ставший по-детски доверчивым. Его худое тело, вздрагивавшее в моих объятиях. Стон, сорвавшийся с губ.

— Птица Грома свела нас: меня и Дэйва, — сказала я спокойно. — Вакиньян Танка. И теперь во мне его ребёнок. Вот что у нас общее. И значит, так было суждено. И не говори мне больше ничего, Джерри. Я не хочу слушать.

— Ты веришь в эти прабабкины сказки?! — крикнул Джерри, сжав кулаки. — Птица Грома! Что за бред ты несёшь?! Ты, учительница!

Я закрыла глаза и вправду перестала слушать и слышать. Вздрогнула только от резкого стука захлопнувшейся двери.

— Он ушёл. — Люк слез со стола, подошёл ко мне, и я молча уцепилась за него, ткнувшись лбом в его острое плечо. — Ну чего, чего опять?

Я упрямо мотнула головой и отстранилась, одёргивая на нём рубаху.

— Когда стирал?

— Кого?

— Ясно. — Я вздохнула. — Сейчас едем к нам, устроим постирушку. Помоешься заодно как следует.

Он скорчил недовольную рожу.

— А спинку-то потрёшь? Ой! Это ты так... с калекой-то? Ну держись...

— Ой-ё-ёй! Это ты так... с беременной женщиной?

Рональд разнял нас, хохочущих, вздохнув, покачал головой.


* * *

Пайн-Ридж: хроника индейской войны

31 декабря 1975 г. — в активистку ДАИ Лоу Бин и двоих ее друзей стреляли, когда они, собравшись пойти в гости, вышли из её дома. Приехавшая полиция арестовала её друзей, и отправила её домой. Полиция не пыталась выяснить, кто открыл стрельбу и арестовать стрелявших.

Январь 1976 г. — Уинни Редшерт была ранена в голову выстрелом из машины, ехавшей в Поркупайн. Уинни — мать координатора Совета по договорам племени лакота Лари Редшерта. Некоторые свидетели говорят, что те же люди стреляли и в Дика Маршалла, известного в резервации члена ДАИ. Полиция пыталась утверждать, что Уинни была ранена не пулей, а брошенным камнем.

31 января 1976 г. — убит бандитами активист ДАИ Байрон Десерса. Шесть автомобилей преследовали его машину, в которой было, кроме него, еще пять пассажиров, все безоружные. Машина Десерсы в ходе этой гонки потерпела аварию. Бандиты не позволили оказать медицинскую помощь истекающему кровью Десерсе, и тот умер. Убийцы не найдены.

Февраль 1976 г. — поздним вечером учащиеся школы ДАИ — индейские подростки — возвращались в Рапид-Сити. Машину, в которой они ехали, атаковали неизвестные на автомобиле, мчавшемся с высокой скоростью в Шарпс Корнер, близ Поркупайна. Машина ДАИ разбилась, и трое из четверых подростков погибли. Выжила только Сельма Джонсон, которая осталась калекой. Это была третья авария за год. Все жертвы аварий — члены ДАИ, или люди, поддерживавшие ДАИ. Нападавшие не найдены. Власти отказались усилить патрулирование дорог.

* * *

Я медленно бродила по супермаркету, с удовольствием разглядывая детские вещички, всякие присылки и яркие погремушки. Раньше мне никогда не приходило в голову обращать на них внимание. А сейчас буквально разбегались глаза. Благо удалось вырваться из-под бдительного надзора Люка — он терпеть не мог бесцельных «бабьих» болтаний по магазинам.

Вздохнув, я наконец отошла от полок и взглянула на улицу. И оцепенела.

Опершись о капот моего «бьюика», неторопливо курил Том Шервуд, лейтенант полиции.

Я беспомощно огляделась, а потом, прикусив губу, решительно встряхнула головой и направилась к двери. Ладони сразу вспотели.

— Здесь разрешена парковка, — подойдя к машине, заявила я как можно спокойнее. — Позвольте...

Он усмехался, но пристальный взгляд свинцово-серых глаз — с чего я когда-то взяла, что они голубые? — был немигающе холодным.

— Это вы мне позвольте... поздравить вас с будущим пополнением семейства, мисс Дайсон, — он издевательски вежливо поклонился. — Или как прикажете вас теперь называть? Миссис Хоук? Ваш избранник удостоил вас своей фамилии?

— Отойдите, мне пора ехать, — отчеканила я.

URL
2014-10-19 в 18:44 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
— Между прочим, вы уверены в том, что эту колымагу не разыскивает полиция? Впрочем... — Шервуд презрительно скривился, щелкнув ногтем по капоту «бьюика», — эта развалина, пожалуй, действительно принадлежит мистеру Хоуку. Кстати, а где же этот счастливчик? В тюрьме?

— Отойдите с дороги! — мне уже было всё равно, я готова была его оттолкнуть. — Слышите?

Продолжая усмехаться, Шервуд шагнул в сторону:

— Разрешите маленький совет.

— Я не нуждаюсь в ваших советах! — крикнула я, усаживаясь за руль и торопливо поворачивая ключ зажигания.

— А совет простой, — он чуть понизил голос, наклоняясь к окну. — Сделай аборт, не позорься! Всё равно это краснокожее отродье тебе в одиночку придётся растить... Поняла?

Задыхаясь, я нажала на педаль газа, из-под колес брызнул гравий.

— Вы подумайте, мисс Дайсон! Хорошенько подумайте! Пока не поздно!

Шум мотора наконец заглушил глумливое похохатывание Шервуда.

На выезде из городка я остановила «бьюик», уронила голову на руки. Сердце все ещё бешено стучало.

— Сволочь! — сказала я громко-громко. — Скотина! Не буду плакать! Не дождёшься! Все ты врёшь! Врёшь! Врёшь!..

А Дэйва всё не было.

…Как-то вечером, когда мы все расходились из редакции, Шейла бодро воскликнула:

— Может, у меня переночуешь, Кристи? Поболтаем... Слушай, Люк Стоун, ты когда перестанешь ею распоряжаться?! Рабовладелец... Давай-давай, Кристи, пошли, я чего-нибудь вкусненького соображу на ужин... Люк, я тебе в последний раз повторяю — лучше не зли меня!.. Какие ещё мужики?! Ах, ты...

Из-под надзора Люка мы улизнули. Шейла запекла на углях мясо, а от слабенького калифорнийского вина нас обоих почему-то развезло, и я, наконец-то расслабившись, беспрестанно хохотала, боясь одновременно зареветь. Но разревелась Шейла.

— Понимаешь, Крис... — она утирала нос бумажными салфетками и снова давилась слезами. — Всё так сложилось... так нелепо... так... так несправедливо! Стива моего посадили... уже три года... что же, я ждать его должна?! Ты бы ждала, я знаю... Шлюха я чёртова, проклятая грязная шлюха!

Она молотила кулаками подушку и рыдала, а я беспомощно гладила её по плечам, по узкой гибкой спине, что-то невнятно бормоча. Наконец, оторвав от подушки зарёванное лицо, Шейла присела на диване.

— Извини, подружка... Ну и рожа у меня, наверно, да? — она вдруг прыснула. — Жалко, Боб не видит!

Я кое-как заснула в соседней комнатке, ворочаясь с боку на бок. От вина шумело в голове, в этот гул вплетались неясные голоса. Шейла?..

Я нехотя подняла растрепанную голову, заморгала, щурясь. Солнце било в окна. Утро... Уже утро?

Опять голос Шейлы, очень громкий:

— Кристи!

Я поняла.

Боже мой, мамочка!

Я поняла!

Я уже летела за порог, не чувствуя под ногами пола.

— С ума сошла! — хохоча, закричала Шейла. — Да лови ж ты её! Быстрей...

И Дэйв поймал меня, схватил на руки, оторвав от пола, я вжалась в него лицом, всем телом, забыв про всё, вбирая его запах, оглушённая стуком его сердца под заношенной рубахой...

Но всё-таки очнулась и отпрянула, вырвавшись.

— Нет! Ты же уехал! Как ты мог... ты же ничего не объяснил! Не пришёл! Ты...

— Если б тебя увидел, не уехал бы, — сказал он одними губами.

— Сволочь! — торжественно подтвердил сзади ехидный голос.

Люк Стоун и трое парней — среди них тот, кто пригнал мне «бьюик» — стояли у входа, ухмыляясь до ушей и пялилсь на нас.

А я? Взлохмаченные волосы, босые ноги, футболка Шейлы, больше меня чуть ли не вдвое...

Дэйв повернул меня к себе, и я опять всё забыла.

Его глаза, запавшие, очень усталые. Обветренные твёрдые губы. Тепло рук.

— Спальня рядом, — это уже Шейла. — Только недолго, вы!

— Может, подсобить, а?

Конечно же, Люк!

Дэйв захлопнул дверь, заглушая взрыв хохота.

…Наш «бьюик» и «форд» Шейлы были уже забиты до отказа. Мы с Дэйвом, Люк, Шейла, Мэтт. Джимми и Брайан. Потом откуда-то появился Бирс на «лендровере»... По мере продвижения нашего каравана по резервации народу всё прибавлялось, и в каждый магазин, куда мы заворачивали, набивалась целая толпа. Я практически перестала что-либо соображать и только покорно следовала за Дэйвом, который уверенно вёл меня, ухватив за руку. Бакалейная лавка. Ещё одна. Супермаркет. Вытаращенные глаза Кларка. В багажниках машин прибавлялось продуктов.

— Что мы празднуем? Твоё возвращение? — робко спросила я.

Дэйв остановился и хлопнул себя по лбу, ухмыляясь до ушей. Никогда раньше я не видела на его лице, ставшем совсем мальчишеским, такой улыбки. Яркой, тревожной и доверчивой.

— Ну… — нерешительно вымолвил он и ткнул пальцем в витрину магазина за моей спиной. — Вот. Я же заработал на свадьбу. Мы женимся.

Белое, в каскаде кружев, платье маячило в витрине. А в смуглых руках Дэйва вдруг откуда-то появилась маленькая красная коробочка. Он нажал на крышку, и та щёлкнула, обнаружив под собой золотое кольцо с маленьким бриллиантом.

Толпа вокруг восторженно взвыла, и Дэйв развернул меня за плечо, загораживая собой, притиснув к витрине с белым платьем.

— Я ничего не умею делать правильно, — произнёс он срывающимся горячечным шёпотом, обжигая меня глазами. — Я долбоёб, да ещё и сопляк вдобавок. Но ты же научишь меня, виньян тапика, учительница? Ты же выйдешь за меня?

Ну что я могла ему ответить? Я позорно заревела, уткнувшись ему в грудь под ликующие вопли и аплодисменты собравшихся.

Но в тот день судья Стивенс отказался зарегистрировать наш брак. Ему потребовалась ещё лицензия и свидетельство Дэйва о рождении. Дэйв, расстроенно ругаясь себе под нос и не выпуская моей руки из своей ладони, посадил меня в машину и повёз вместе с сопровождавшей нас оравой в свой дом на границе резервации — праздновать пока что нашу помолвку.

Так я впервые увидела этот дом, в котором прошли все последующие годы моей жизни — приземистый, но просторный, с почерневшими от времени стенами, ужасно запущенный, но крепкий, с пристроенной сбоку конюшней.

Из конюшни доносился топот копыт и громкое фырканье, а в щели между досками виднелся любопытный блестящий глаз.

— Татока, — торжественно пояснил мне Дэйв. — Я купил её для тебя. Её, кольцо и платье.

— Антилопу? — пролепетала я, вообще перестав что-либо соображать.

— Дурёха, это ж кобылу так зовут! — восторженно заорал Люк и ринулся было в конюшню, но Дэйв успел ухватить его за плечо. — Ну ты чего-о? — обиженно протянул он и надулся. — Дай позырить!

— Это моя девчонка для другой моей девчонки, — непреклонно заявил Дэйв и, смеясь, оглянулся на меня. Я его совершенно не узнавала, честное слово! — Не для тебя, босяк.

Все весело загудели, Люк надулся ещё больше, а Дэйв зашёл в конюшню. Послышалось его тихое посвистывание и неразборчивое ласковое бормотание, постукивание копыт по доскам, а потом он вышел наружу, ведя под уздцы небольшую вороную кобылку, сторожко косившуюся на нас.

Я ахнула и замерла, прижав ладонь к губам. Она действительно была похожа на антилопу, эта лошадка — изящная, грациозная, недоверчиво фыркавшая… Прекрасная. Я робко приблизилась к ней, и Татока обдала мои волосы своим влажным дыханием.

Дэйв извлёк откуда-то полосатую толстую попону и спустя миг уже сидел верхом на завертевшейся кобылке, сжимая коленями её лоснившиеся бока, покуда она не перестала фыркать и прядать ушами. А потом молча протянул мне руку, и я вложила пальцы в его горячую ладонь.

— Погуляйте тут без нас! — крикнул он всем, расхохотался и легко поднял меня на спину лошади. — Хола!

И мы помчались в прерию, сопровождаемые новым взрывом гомона, смеха и свиста. А ведь это ещё была даже не наша свадьба! Что же ждало нас на свадьбе, если народ уж сейчас так бесился? Настоящее Пау-Вау?

По правде говоря, мне было всё равно. Я покачивалась на спине Татоки, удобно устроившись в руках Дэйва, и впереди у нас была вся эта ночь, принадлежавшая только нам двоим, полная звенящего ветра, медового запаха трав, далёких раскатов грома над горами.

Впереди была вся жизнь.

Так я считала тогда.

Но у нас оставалась лишь одна эта ночь, о чём я, по счастью, не знала, захлёбываясь тихими блаженными стонами под сильным телом Дэйва на разостланной им попоне… а стреноженная Татока недовольно фыркала, бродя рядом и позвякивая уздой.

Когда Дэйв на рассвете вёз меня обратно к дому, я, опустошённо и счастливо покачиваясь в кольце его рук, неожиданно для себя спросила, посмотрев ему в лицо:

— За что этот Шервуд так на тебя взъелся?

Дэйв хмыкнул и ответил очень просто:

— Я отказался убивать для них. Они хотели меня нанять. Меня и моих ребят. Чтобы мы избивали людей, запугивали, поджигали дома… убивали.

— Тех, кто в Движении? — едва слышно спросила я.

Он кивнул, а потом, криво усмехнувшись, добавил:

— Он, сука, думал, что я с радостью за это возьмусь… Ладно. Не хочу о нём… сейчас.

И я умолкла. Мне тоже не хотелось даже вспоминать о Шервуде, когда рука Дэйва лежала на моём плече, когда из-под копыт Татоки взлетали белые бабочки, а над нашими головами заливался беззаботной трелью жаворонок, и волосы нам перебирал утренний ветер, Окаге.

Во дворе дома мы спешились, и Дэйв, стянув рубаху, умылся под струёй воды, которую я старательно лила ему в пригоршни из колодезного ведра, иногда, впрочем, плеская ему на плечи и на спину. В конце концов, он меня поймал, притиснул к себе, и ведро, звеня, покатилось на землю. А на крыльце немедленно возник Люк Стоун и с нахальной ухмылкой принялся наблюдать за тем, как мы целуемся.

А потом Дэйв переодел рубашку, сел в «бьюик» и отправился в Рапид-Сити — в Бюро, за нужными судье документами.

И больше я не увидела его никогда — ни живым, ни мёртвым.

Я часто думала — и думаю даже сейчас, спустя столько лет — что мне надо было поехать с ним тогда. Если б я настояла на том, чтобы сесть с ним в машину и вместе отправиться в Бюро, всё могло пойти совсем иначе. Но я была слишком измотана этой отчаянной, блаженной, этой последней ночью, меня просто пошатывало на ходу, и я могла только войти в дом, повинуясь кивку Люка, упасть на жёсткий топчан и заснуть.

URL
2014-10-19 в 18:48 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
Чтобы проснуться от вопля Шейлы во дворе:

— Где Кристи? Кристи не в Рапиде? Кто-то позвонил в Центр! Кто-то сказал, что Дэйв, что Дэйва… ох…

Не помня себя, я босиком подлетела к двери и распахнула её — чтобы увидеть, как Люк трясёт Шейлу за плечи, а та сдавленно бормочет, кусая губы:

— Дэйва застрелили возле Бюро в Рапиде…

Я плохо помню то, что было дальше. Запомнила только, как рвалась прочь из крепко державших меня рук Рона и Шейлы, стремясь сесть за руль и ехать… куда?

В отличие от Люка, я сразу поняла, что Шейла говорит правду. Как сразу поняла, кто убил Дэйва. Три пули в упор, как я потом узнала из газет. Газеты от меня старательно прятали, но я всё равно прочла.

«Возле здания БДИ в Рапид-Сити лейтенант полиции Томас Ли Шервуд выстрелил в ранее неоднократно задерживавшегося полицией Дэйва Хоука, превысив пределы необходимой самообороны. Ведётся служебное расследование этого происшествия».

Расследование признало «происшествие» несчастным случаем. Белый офицер застрелил подозрительного индейца-смутьяна, эка невидаль!

Дело вскоре закрыли, а Шервуда перевели куда-то на восток.

И всё закончилось.

Всё.

* * *

«Когда исчезнет последний краснокожий, а память о моём племени превратится в миф среди белых людей, эти берега будут наполнять невидимые призраки моего народа, и когда дети ваших детей будут думать, что они одни в поле, торговой лавке, в магазине, на дороге или в молчании лесных чащ, они не будут одни. По ночам, когда улицы ваших городов и сёл безмолвны и пустынны на вид, на них будут толпиться возвратившиеся хозяева, что некогда населяли и до сих пор любят эту прекрасную землю.

Белый человек никогда не будет одинок. Пусть же он будет справедлив и добр к моему народу, ибо мёртвые не бессильны.

Мёртвые, сказал я? Смерти нет, есть только смена миров».

(Вождь Сиэтл, 1854 г.)


* * *

Люк нашёл меня в больнице.

Нет. Это я, одурманенная транквилизаторами, очнувшись наконец от кровавого забытья, мертвой хваткой вцепилась в медсестру, требуя Люка. Я знала, что он здесь.

И он был здесь. Встал в дверях.

Серое взрослое лицо.

Он неловко шагнул вперёд, сел на мою кровать, скорчившись, пряча глаза... и я поняла, что он плачет.

Значит, мне не помстилось всё это в бреду. Дэйва и вправду больше не было.

Я кое-как, придерживая рукой живот, села. Прижалась щекой к спине Люка, к его острым лопаткам.

— Вы уже... вы уже... — слова не выговаривались. — Похоронили?

Он уронил голову, давясь слезами.

Всё.

— Забери меня отсюда, Люк, — попросила я хрипло.

Его плечи дёрнулись ещё несколько раз, и, прерывисто вздохнув, он откашлялся и полушепотом пробормотал:

— Уоштело. Сейчас.

Рональд перехватил нас в вестибюле, отмахнувшись от негодующих вскриков медсестры, завернул меня в свою куртку, вывел за двери, почти понёс...

От знакомого джипа на автостоянке отделилась высокая фигура.

— Кристи, маленькая моя...

— Нет! — шарахнувшись, я сильнее вцепилась в Рональда. — Не хочу! Не хочу!

— Уйди, Джер, — глухо приказал Рональд, усаживая меня в «лендровер». — Слышишь?

…Я рожала дома, на руках у Луизы. Шейла, хлопотавшая тут же, рассказывала, что родила я быстро и легко. Я не помнила этого. Помнила только, что Дэйва больше нет.

У меня осталась только Ханна.

Ханна, наша дочь, которая научилась сидеть верхом на спине Татоки раньше, чем ходить. Ханна, чьи тёмные, как ночь, глаза были так похожи на глаза Дэйва. Ханна, которая всегда твёрдо знала, чего она хочет — скакать на лошади, обгоняя ветер, и петь, и верховодить всеми мальчишками в округе…

Я по-прежнему работала в «школе за выживание», в редакции и в Центре, а мои статьи и заметки печатались в крупных газетах — вплоть до «Вашингтон Пост». Зануда Гаррисон, мой университетский редактор, порадовался бы за меня, наверное.

Как ни странно, но в редакции «Голоса» я перешла под начало Айзека Мошьера, который уволился из Бюро по делам индейцев и сменил уехавшего в Торонто Боба на посту редактора. Мой дурной пример «желающей-быть-как-индейцы» оказался для него заразительным. Он даже поселился в пристройке к редакции, так и не женившись. Шейла не раз со смехом заявляла, что он, мол, ждёт, когда же созрею я… но это было совершенно не смешно. Айзек стал просто моим коллегой и другом, а тему его – и моей – личной жизни мы никогда не обсуждали.

Сама Шейла благополучно выскочила за своего Стива, вышедшего из тюрьмы по амнистии. В его отсутствие она не была примерной невестой, но женой — и матерью троих мальчишек — стала образцовой.

Рональд Бирс — за чью жизнь я в те тяжёлые годы молилась каждую ночь — стал главным организатором Лагеря Жёлтого Грома, созданного Движением в священных горах Паха Сапа, Чёрных Холмах. Лакота ставили там палатки, как встарь, и жили, как встарь, не допуская туда праздно любопытствующих. Мы с Ханной тоже проводили там почти все летние месяцы.

А Джерри… то есть Джеральд Мартин Торнблад, подающий надежды политик «новой волны», жил в Вашингтоне. С прелестной белокурой женой и двумя сыновьями. И делал карьеру. И улучшал имидж своего — моего! — народа.

Я не видела его шестнадцать лет. С того ослепительно солнечного августовского дня, когда я с Ханной на руках сидела на крыльце своего дома. Вернее, Ханна сидела поочередно — и с явным удовольствием — на коленях у Мэтта, Люка и Боба.

— Кто-то катит, — вполголоса объявил Люк, вскинув глаза от кропотливо вырезаемой им из сучка лошадки и стряхивая стружку со штанов. — Эй-эй, красотка, полегче, обрежешься!

Ханна ответила недовольным взвизгом и окончательно возмутилась, когда я, вскочив, схватила её с колен Боба.

— Ты чего? — тот недоуменно поднял брови, и осёкся.

Хлопнула дверца джипа.

Джерри неторопливо шёл к крыльцу, щурясь от солнца.

Я машинально провела рукой по коротко остриженным волосам, стянула, как от холода, воротник рубашки. Крепче прижала к себе забарахтавшуюся Ханну.

Джерри остановился перед крыльцом и поднял наконец голову, глядя прямо на меня. Губы его плотно сжались, складка прорезала лоб.

— Хорошая моя...

В его тихом голосе была жалость, и боль, и нежность... и сердце у меня подкатило к горлу, мешая дышать.

— Маленькая... Всё закончилось наконец? Всё прошло?

Я глотнула воздуха.

— Уходи.

— Кристи... я думал, ты будешь...

— Буду сговорчивей? Ты зря пришёл.

— Маленькая...

— Ты всё это время ждал? Ждал, да? Ты думал — ничего, всё пройдёт, всё прошло, теперь, пожалуй, уже можно... Она успокоится, поймёт и забудет. Да? Ты же хотел... — я задохнулась, — хотел, чтобы Дэйв исчез… чтобы его не было. С самого начала хотел. Его нет — и ничего уже не будет. Ты не нужен мне. Уходи.

— Я...

— Уйди!

Я слепо метнулась в дом, продолжая крепко прижимать к себе сердито кричавшую Ханну. Мне тоже хотелось кричать изо всех сил... но я только ходила взад-вперёд по комнате, прорезанной солнечными лучами, покачивая на руках тёплое круглое тельце и напевая машинально колыбельную Луизы. Наклонившись, прижалась щекой к пушистым волосёнкам Ханны.

Внизу негромко заурчал мотор джипа.

Я больше никогда не встречала Джерри. В сентябре он уехал в вашингтонский филиал Движения. Интервью с ним частенько мелькают в прессе и телепрограммах. Он по-прежнему очень фото- и телегеничен.

Ханна закончила школу. Позапрошлым летом, в свои четырнадцать, она вдруг быстро вытянулась и одновременно расцвела, приведя в остолбенение даже Рональда. Наш дом теперь наводняли орды подростков — её соучеников и просто знакомых — преимущественно мужского пола, не сводивших с Ханны восторженно-обалделых глаз. Она никого не выделяла, со всеми держалась ровно, даже на улыбку была скупа, что меня, грешным делом, очень радовало.

А потом наш порог перешагнул Люк Стоун.

Боже, Люк Стоун!

К тридцати годам он обзавёлся репутацией прожжённого гуляки и бабника, участвовал в родео, работал ковбоем, строителем и каскадёром, был в Лагере Жёлтого Грома, когда тот создавался — с самого первого дня. И в тюрьме успел побывать, не без этого.

Краснокожий смутьян, что с него взять…

То, что он пообещал мне когда-то в больничной палате, сбылось на все двести процентов — он научился пользоваться протезом так удачно, как другие парни не пользовались своими здоровыми ногами.

— А ты не меняешься... — пробормотала я, усадив его на табурет и устроившись напротив.

Люк только ухмыльнулся своей шальной усмешечкой — тот же разбойничий взгляд, вскинутая бровь, грива спутанных воронёных волос. Его горячие пальцы сжали мои запястья, и комната вдруг странно поплыла перед глазами.

— Слышь-ка, Кристи, а ведь люди небось гадают, чего это ты со мной не спишь, — вдруг произнёс он на удивление серьёзно.

Я вздрогнула, неожиданно смутившись. «Мокасиновый телеграф»!

— Ну... и что с того? Пускай болтают.

Люк продолжал неторопливо, с прищуром, меня рассматривать.

— Спорим, после Дэйва у тебя в койке мало кто бывал. Точно?

— И спорить не буду, — я попыталась выдернуть руки. Этот наглец и вправду не менялся!

И он угадал. Меня хватило лишь на несколько коротких романчиков, быстро и безуспешно закончившихся. Я по-прежнему была вдовой Дэйва Хоука, так и не став его женой.

Не став ничьей женой.

— Чего пристал? — сердито буркнула я. — Хочешь обслужить одинокую женщину по высшему классу, что ли?

— Не-а, — отозвался он, безмятежно лыбясь. — У меня на тебя не встанет.

— Чего-о?

— Ну... просто у меня к тебе совсем другое, поняла?

— О Господи! — я захлебнулась от возмущения. — Вот хам... сыновние чувства ко мне испытываешь, что ли?

— Отцовские тогда уж, — поправил он невозмутимо.

— Ох, ты... — я снова попыталась вырваться, но он ещё крепче сжал мои пальцы, продолжая усмехаться. — Ну и ладно, не больно-то и хотелось, между прочим... Забыл, как я тебя у Луизы в корыте мыла? Не очень впечатляющее было зрелище!

Люк оторопело моргнул — нахальную усмешечку как рукой сняло, — и я злорадно фыркнула.

— Ладно, шучу, не паникуй! — и тут же спохватилась: — Слушай, чего ты меня держишь-то? Боишься, что убегу?

Он, не выпуская меня, потёрся щекой о моё плечо.

— Боюсь, что ты мне по морде вмажешь раньше времени, вот чего.

URL
2014-10-19 в 18:48 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
— Что? По морде? А с какой, собственно, стати?

— Да вот... — он замялся, странно нерешительный, и сердце у меня так и подскочило.

— Люк, не темни, а? Имей совесть!

— Ладно... Короче, помнишь, лет эдак сто назад ты мне кой-чего обещала... Да не прикидывайся, что не помнишь! Кристи!

Я, кстати, действительно помнила...

«Если девка родится, я на ней женюсь...»

— Это называется «обещала»?! Да я ж тебе сразу сказала — никогда!

— Это ты тоже пошутила, — безапелляционно отрезал он, мотнув головой. — Так что?

— Погоди, Люк... Ты... — я даже вспотела от смятения. — Ты хочешь жениться на Ханне? Ты серьёзно?

— Да уж куда серьезней...

— Ничего себе! — я тщетно пыталась вызвать в душе праведный гнев. — Переспал, значит, с сотней баб, а теперь...

— А чего, мне надо было на бантик завязать?! Ну, погулял чуток...

— Чуток?!

— Да брось ты, Кристи, это брехня, что я тут, мол, половину штата переимел! Ты честно скажи, без бабских сплетен! Ты не против будешь, если мы поженимся?

— Погоди, — я отдышалась. — Ты... ты любишь Ханну?

Люк кивнул. Тёмные глаза его сузились.

— Я её обеспечу, можешь не волноваться.

— Да погоди ты! Какое там «обеспечу»?! Она ведь ребёнок совсем, ей же семнадцати нет! Она должна закончить школу, колледж... В-общем, — я решительно поднялась, снова пытаясь высвободиться, — подожди-ка годика два, потом вернёмся к этому разговору. Рано ещё.

— Не рано. Поздно, — глубоко вздохнув, он наконец разжал пальцы. — Ханна беременна от меня. Всё, теперь можешь врезать мне по морде.

Что он такое несёт?!

Кажется, я произнесла это вслух.

Люк отвёл глаза и раздельно повторил:

— Ханна беременна. Мы хотим пожениться.

И тут я захохотала, опять упав на стул. Я понимала, что надо бы рыдать, но ничего не могла с собой поделать.

— Ты... ты нарочно это сделал, Люк Стоун, да? — еле выговорила я. — Чтобы уже наверняка, да? Да? А вот иди-ка ты подальше, понял? Мы и без тебя дитя можем вырастить... Ханна?

Дочь стояла в дверях — в коротеньком алом халатике, босиком, глядя на нас округлившимися глазами. Я, продолжая хохотать, почти сползла со стула, Люк чертыхнувшись, в замешательстве взъерошил волосы.

— Эй, Кристи, ты же не всерьёз это? Ты брось!

Заволновался, горемыка!

Я захохотала ещё пуще — огорошенный Люк Стоун, это было нечто!

— Издеваешься? — понял он наконец.

Отсмеявшись, я поглядела на дочь. И в который раз поразилась тому, что эта красавица — моя плоть и кровь. Длинноногая, придерживает халатик на высокой груди, тёмные глаза распахнуты — озёра на точёном смуглом лице.

— Ханна! — сказала я как могла строго. — Это правда? Ты беременна?

Она молча кивнула.

— Ты в самом деле хочешь выйти за этого...

— Прощелыгу, — кротко подсказал Люк. Успокоившись, он уже снова ухмылялся от уха до уха, глядя то на меня, то на Ханну. — Придурка. Долбоёба.

— Этого бродягу, этого...

— Бабника.

— Этого... да заткнись же ты наконец, Люк Стоун!

Ханна не смотрела на меня, только на него.

— Да, хочу.

Я тяжело вздохнула.

— Могла б и получше найти!

— Мам... — она перевела на меня растерянный взгляд. — Так ты что... ты ничего?

— В смысле, почему я сразу не окочурилась? — устало пробормотала я, устраиваясь на стуле. — Что ж... Ну, смотри у меня, Люк Стоун, если обидишь хоть чем мою девочку... я тебе кое-что с корнем оборву!

— Уши? — безмятежно поинтересовался Люк.

— Ох, Люк... Знал бы Дэйв, он бы тебя убил к чертям! — вырвалось у меня вдруг.

Люк медленно выпрямился, уже без улыбки.

— Кристи... а может, он знает, а?

«Дэйв выдаст...»

Я прижала ладонь к губам, глядя на него остановившимся взглядом.

— Слышь, у тебя есть чего выпить? — тихо спросил он.

— Ты к тому же ещё и алкоголик! — сипло заметила я. — Обрати внимание, Ханна...

Он и бровью не повёл. Поднял с пола свою сумку, встряхнул.

— А то я принёс... отметить это дело.

Бутылка «Дом Периньон».

— Нет, ты точно того... — беспомощно выдавила я. — Банк ограбил, что ли?

— Когда Ханна ко мне переедет? — спросил он, королевским жестом откупоривая бутылку. — Завтра, ага?..

Я только молча кивнула.

Уже на пороге он обернулся.

— Кристи... спасибо.

— Минутку, Люк Стоун! — я цепко ухватила его за рукав. — Ты ж ещё не получил того, за чем явился. Постой-ка!

И, развернувшись, я со всего размаха залепила ему хлёсткую оплеуху. Ханна за моей спиной испуганно ойкнула.

— Поделом... — пробормотал он, помотав головой. И, перехватив мою ладонь, прижал её к щеке.

Вышел.

У себя в комнате я села, одетая, на постель. Голова горела, всё внутри дрожало.

— Скоро у нас с тобой будет внук. Или внучка, Дэйв Хоук. — Голос у меня срывался. — Слышишь, Дэйв? Дэйв!

Конечно, он меня не слышал. Какой там внук или внучка? Он навсегда остался тем, кем был — мальчишкой. Почти что ровесником собственной дочери, дикарём, отщепенцем.

Воином.

И мы ни разу, ни единого разу не сказали друг другу такого простого слова: «Люблю».

…Чьи-то руки обхватили меня за плечи. Ханна.

— Ну, мам... мама!

Её голос тоже дрожал.

Мы долго сидели, крепко обнявшись, прижавшись друг к другу. Дрожь утихала.

Я медленно пригладила растрепавшиеся черные волосы Ханны, а она — мои. И улыбнулась.

— Послушай, девочка, ты и в самом деле... — я запнулась. — Ты любишь его?

Она кивнула, прикрывая глаза.

— Ты сумасшедшая, честное слово... Вся в меня!

Ханна ошеломлённо на меня взглянула и вдруг прыснула.

— Ну ты даёшь, мам!

— Да что уж теперь...

— Мам, а знаешь... — она перестала улыбаться и напряжённо сдвинула тонкие брови. — Ты никогда мне толком не рассказывала... об отце.

— Ну как же, я...

— Нет, не так... а подробно... ну, как женщина женщине, понимаешь? Я хочу знать... всё. Вот, как вы познакомились, например?

Как мы познакомились?!

Я прикусила губу.

— Мам, ну если ты не можешь рассказывать... тогда ты напиши про всё это, а? Для меня и для маленького, который родится. Мам!

И вот я написала.

Дописываю.

Возможно, мне стоило бы завершить эти записки чем-то очень мудрым, какой-то моралью или красивым изречением. Я же всё-таки учительница. Но я смогла вспомнить только то, что много-много лет назад рассказывал мне Патрик Рейнберд.

У Лакота четыре священных цвета: красный, жёлтый, белый и чёрный. Четыре направления ветра. Четыре времени года. Четыре времени жизни. Четыре человеческие расы. Смешайте красный, желтый, белый и черный… и вы получите коричневый цвет. Это естественный порядок вещей. Мы все едины.

И все мы — дети Матери-земли.

Хейапи.

URL
2014-10-28 в 11:33 

Azfirel
Каменный пес, персона нон-грата, вечный дежурный у аппарата, ждет, когда небо вспомнит о нем и выйдет на связь...(с)
Ааааа, я так зачитался, что забыл, что на работе. Потрясающе, как всегда! Жаль, дочитать мешают посетители.=/

2014-10-28 в 12:51 

Мадоши
Священный склисс // Бедуины любят пустыню
С огромным удовольствием прочла это на ФБ и теперь пришла лично, посмотреть на автора в аватарку и сказать, что это, блин, настоящая крутая литература :D (да, "блин" в данном случае обязателен, и можно еще оладушек).
Но вы это, должно быть, и сами знаете.
Я к вам ходила на бартер от Person of Interest

2014-10-28 в 13:41 

Auesha
Добродетель вознаграждается, порок же приятен сам по себе.
Ещё раз повторюсь - это замечательно!:squeeze:

2014-10-28 в 18:39 

Рыжая Псина
Я к вам набежала и записалась в Персональные Постоянные по читатели.
И я все еще под впечатлением) Спасибо вам за ваше творчество!)

2014-10-28 в 18:55 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
О... Ребята... я пришла с работы, сняла боты и... вот прям не знаю, за что хвататься.... ну, понятно, за клаву...)))


Azfirel,
Ааааа, я так зачитался, что забыл, что на работе. Потрясающе, как всегда! Жаль, дочитать мешают посетители.=/
Ой, да гони ты их уже))) Спасибо! :kiss:

Мадоши,
засмущали :shuffle: Счастлива вас тут видеть! :buddy:
По поводу этого текста... я в шапке написала. что это римейквот на это, так что если заглянете, буду рада)

Auesha,
спасибо, друг! :buddy:

Рыжая Псина,
ура! надеюсь, не разочарую, и спасибо на добром слове! :dance2:

URL
2014-10-28 в 19:06 

Мадоши
Священный склисс // Бедуины любят пустыню
sillvercat, вот буууудет у меня оооотупуск через недельку, вот тут-то я и доберусь )
вообще ваши тексты не получается читать в перерывах от работы, только когда выхи. Иначе сильные очень эмоции ) Я на "Учительницу"-то как-то случайно набрела: искала, чего бы побартерить из макси команде в помощь, и открыла по ошибке команду Америк ) И повезло, что был именно выходной )

2014-10-28 в 19:10 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
Мадоши,
блин, снова засмущали))) Спасибо!
я не могу писать безэмоционально, и оно передаётся...

URL
2014-10-28 в 19:36 

Azfirel
Каменный пес, персона нон-грата, вечный дежурный у аппарата, ждет, когда небо вспомнит о нем и выйдет на связь...(с)
sillvercat, ага, гони... приходила проверка с водоканала - у нас, оказывается, счетчик не работает...)))
Дома дочитал. До слез пробивает, действительно. Но как потрясающе!!!!

2014-10-28 в 19:40 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
Azfirel,
люблю тебя, друг... :kiss:

URL
2014-10-28 в 20:24 

Azfirel
Каменный пес, персона нон-грата, вечный дежурный у аппарата, ждет, когда небо вспомнит о нем и выйдет на связь...(с)
sillvercat, И я тебя.

2014-10-29 в 10:56 

Крысо в чайнике
А Крысо здесь, между прочим... и опять имеет кое-что сказать...

2014-10-29 в 11:01 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
URL
2014-10-29 в 20:08 

Imperatrix
Да, милая. Но берсерк.
sillvercat, я, вместо того, чтобы работать, читала взахлеб. обалденная вещь! спасибо)

2014-10-29 в 20:57 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
Imperatrix,
долой работу! ;)
спасибо! :buddy:

URL
2014-10-29 в 21:13 

Imperatrix
Да, милая. Но берсерк.
sillvercat, не, работать надо, но текст - не оторваться же)))

2014-10-29 в 21:28 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
Imperatrix,
ну, я рада, что мой текст оказался сильнее)))

URL
2014-10-29 в 21:32 

Imperatrix
Да, милая. Но берсерк.
sillvercat, у Вас все тесты сильные. слог хороший. я вот понятия не имею, как у Вас так получается - слова вроде простые, а картинка настолько яркая, за живое дергает.

2014-10-29 в 22:16 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
Imperatrix,
спасибо. :kiss:
Я сама не знаю, как это получается, честно. Это как если бы я была художником и рисовала... картина встатё перед глазами сама, только тут она словами нарисована. И эмоции. Да, должен быть приход, нервяк, грубо выражаясь, если пишешь не нервами, ничего не получится...

URL
2014-10-30 в 07:29 

Imperatrix
Да, милая. Но берсерк.
если пишешь не нервами, ничего не получится...
о,да. в самую точку.

2014-10-30 в 09:33 

Крысо в чайнике
Ну, для начала... это не та колыбельная?

Прослушать или скачать Sissy Goodhouse Lullaby бесплатно на Простоплеер

2014-10-30 в 13:23 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
Крысо в чайнике,
первый раз слышу.. но это прекрасно!

URL
2015-08-10 в 13:44 

задержи дыхание.
Через тернии к дебрям
Да, должен быть приход, нервяк, грубо выражаясь
вот его я и схватила. И приход, и нервяк. Давно я так ни над чем не ревела. Самозабвенно, с толком, с чувством, с расстановкой. Очень так основательно отвела душу.
Самое страшное понимать, что все реально. Что такое отношение к индейцам и правда было. Что эта война реальна. И что эта разрывающая чувства читателя история могла быть чьей-то реальностью. И, скорее всего, была.
Герои поражают своей выразительностью. Даже второстепенные герои очень хорошо прописаны. И те хорошие, добрые люди, которые случились в жизни этой учительницы такие... хорошие. Я влюбилась в них, в этих героев.
Недавно читала книгу, полноценное художественное произведение, напечатанное и растиражированное тысячами копий и оно не вызвало у меня и трети тех эмоций, которые я испытывала, читая этот рассказ. Крепко берет за душу. Кажется, именно его я искала, очередной раз заскочив на огонек.
Все так же хожу к вам в дневник, когда мне нужны эмоции и электричество.

Вечно влюбленный в ваши рассказы Гюго)

2015-08-10 в 13:53 

sillvercat
Горю! Конопляное поле.
[Мира],
могу сказать только СПАСИБО!!
Для сеня это очень, очень больная тема и болезненный текст.

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Выхожу один я на дорогу, на работу, на медведя

главная